– Тебе интересно, как я себя чувствую?! Сейчас?! ― крикнула я. ― Ненавижу тебя! Ненавижу, слышишь?! И никогда! Никогда не смей подходить ко мне или разговаривать! Я хочу развод! Ненавижу!
Я снова сорвалась на рыдание, потому что выдержать это было выше моих сил. Адская боль, разрывающая мне грудную клетку, не давала сделать полноценный вдох.
– Что случилось? Ты можешь нормально сказать?! ― рявкнул он на меня и попытался протянуть ко мне руки, но я их оттолкнула.
– Уходи! Пошел вон! ― крикнула ему в лицо, на котором застыло удивление.
Дверь в палату открылась, и вошла Илона Васильевна.
– Игнат Константинович, выйдите, пожалуйста.
– Какого черта?! Она моя жена, и я хочу знать, что случилось!
– Она потеряла ребенка, ― спокойно сказала Илона Васильевна.
Игнат повернулся ко мне резко побелевшим лицом, и от его выражения и слов врача меня снова как будто пронизали стальным штырем, нанизав на него все жизненно важные органы. Я сложилась пополам и взвыла, не сдерживаясь.
– Выйдите, не заставляйте вызывать охрану.
Краем глаза я видела, как Игнат пятился к двери, оттискиваемый врачом. Как только за ним закрылась дверь, я услышала, как мой муж рявкнул:
– Дима! Сюда иди!
Глава 41
― Тебе нужно выпить успокоительные, ― сказала Илона Васильевна, присаживаясь на кровати и обнимая меня, пока я пыталась успокоить свою истерику. Она была одной из маминых подруг и знала меня с самого рождения, поэтому позволяла себе такой близкий контакт. ― И вообще лучше пока пропить целый курс.
Я вижу, что у тебя с мужем есть какие-то проблемы. Ама, не рожай ребенка, пока все не наладится. Попьешь витамины, успокоительные, отдохнешь, помиришься с мужем, а потом уже можно переходить и ко второй попытке.
– Не будет второй попытки. Больше никаких попыток.
– Ну перестань, девочка. Это сейчас ты все видишь в черных тонах, но пройдет время, и ты изменишь свое мнение.
Я выла, не плакала. Никак не могла совладать с собой, чтобы успокоиться.
– Сейчас я принесу успокоительное.
Вколем ― и тебе станет немного легче. Завтра мир заиграет новыми красками.
Илона Васильевна распахнула дверь, чтобы выйти, и я поймала встревоженный, хмурый взгляд стоящего в коридоре Игната.
– Как она? ― услышала я его вопрос перед тем, как закрылась дверь."
"Спустя час, после успокоительного, я собиралась ехать домой. Мне ничего не оставалось, как сделать это. Не могла же я остаться жить в больнице. Я договорилась с врачом, что мама ни о чем не узнает.
