Леший рассмеялся утробно, громко. Хлопнул в ладоши, и упал, будто лист осенний, наместник на пол. Потёр затёкшие руки. «Что дальше будет, кто ведает?»
А лешак тем временем нож достал, круг очертил и протянул тесак Гостомыслу.
— Режь, — приказал он. — Да капай в круг и слова клятвы говори.
Дрожащими руками взял тот нож, провёл по запястью, и первые горячие капли упали в круг. Втянулись в чёрную землю с шипеньем, будто та раскалённой была. Заговорил, слова будто сами собой на ум приходили. Казалось ему, что каждое слово, каждая упавшая капля наполняют его силой тёмной.
Договорив, он устало опустился наземь, нож выпал из ослабевшей руки.
— Ступай теперь прочь и помни, клятвой ты связан, ежели что удумаешь, в тот же миг падешь замертво.
Леший вытолкал его из пещеры, и тут же земля сомкнулась, будто и не было там ничего. Обессиленный Гостомысл свернулся калачиком и погрузился в тягостный сон.
«Очутился он вновь в пещере. Тёмной, лишь от идола, что стоял в середине, еле видный свет исходил.
Пещера была огромной, её своды подпирали массивные колонны из чёрного камня. Воздух был тяжёлый и влажный, с запахом сырости и чего-то древнего, потустороннего, — будто в могильный дом попал. Стены были покрыты странными письменами.
В дальнем конце находился алтарь, подле которого, почти у самой середки, и стоял идол самого Чернобога. Идол был вырезан из цельного куска чёрного дерева и изображал могучего мужчину с суровым лицом и длинной бородой. Глаза его были сделаны из яхонтов, которые светились тусклым, зловещим светом.
Перед ним стояла чаша, наполненная тёмной жидкостью, которая пузырилась и испускала отвратительный запах. Рядом с чашей лежал кинжал с изогнутым лезвием, на котором были выгравированы древние руны.
А перед алтарём стоял мужчина. Чёрный тяжёлый плащ, почти как корзно Гостомысла, спускался до самой земли. Массивная его фигура внушала страх. Он обернулся, чёрная густая борода скрывала черты лица, и так неразличимые в полутьме. Раздался голос, громкий, разнёсшийся по всей пещере и гулким эхом отдававшийся от её стен.
— Клятву мне, значит, принести решил? А знаешь, что будет с тем, кто её ослушается?
Наместник икнул — сам Чернобог с ним заговорил. Взяв себя в руки, поклонился — негоже сейчас выказывать неповиновение.
— Знаю. Но не страшит меня это, я её рушить и не думал даже.
— Ой ли? — казалось, бог ему не верит. — Подлая чёрная душа твоя иное говорит, но не уйти тебе от данной на крови клятвы.
