Он не понимал Светозара, который в полюдье аль поход выряжен был, как воин простой. Но теперь пожалел о своём решении. Тяжёлый плащ из тонкой шерсти, богато украшенный вышивкой, только мешался. А скинуть его — так замёрзнешь.
Поняв, что сам дорогу он не сыщет, присел на корягу.
— Никак нечисть какая мне следы путает, — заговорил он вслух, чтобы страх отогнать. — Ну так покажись, что ты, как выторопень какой, прячешься?
Зашумел лес вокруг; боязно стало Гостомыслу.
И тут из-за дерева вышел мужик. Высокий, плечистый, с длинной бородой и волосами, заплетёнными в косу.
Одет он был в простую рубаху и штаны из грубой ткани, на ногах — лапти. Но глаза его были странными: зелёными, будто трава по лету. Взгляд был тяжёлым, проницательным, словно он видел Гостомысла насквозь. Лицо обветренное и загорелое, а руки — большие и грубые, как у какого челядинца. — Чего кричишь? — прозвучал грубоватый голос.
Наместник приосанился, разговаривать с челядью он умел:
— Ты мне потыкай ещё, мужик чумазый, а всё туда же.
Мужик рассмеялся:
— Ты хоть знаешь, с кем говоришь?
— А что тут знать, лапотник? — наглость мужика начала злить Гостомысла.
Покачав головой, мужик вдруг стал увеличиваться в размерах. Его одежда лопнула по швам, а тело покрылось густой шерстью. Перед наместником стоял уже не мужик, а настоящий леший — хозяин леса. Его рост был выше человеческого, руки превратились в лапы с длинными когтями, а лицо вытянулось и стало звериным, но всё же сохранило человеческие черты. Глаза лешего светились недобрым огнём, а изо рта торчали острые клыки.
Гостомысл понял, что совершил большую ошибку, разозлив лешего. Он оскорбил хозяина леса, и теперь тот был полон решимости наказать его.
— В лес мой явился, ещё и хамить удумал? — заревел он.
Потемнело в глазах наместника, помутилось сознание.
Очнулся он в тесной пещере, осмотрелся вокруг. Пещера лешего была просторной, но низкой. Тусклый свет от костра позволил ему разглядеть немногое. Земляной свод поддерживали грубые деревянные столбы, а стены были покрыты мхом и плесенью.
С потолка свисали корни, а на стенах ее росли грибы. Воздух был сырой и холодный, пахло прелой листвой. В дальнем конце горел костёр, отбрасывая причудливые тени на неровные стены. Там же стоял грубый топчан, покрытый шкурами животных. На полу валялись мелкие кости животных и птиц.
Сам же наместник висел на стене, прикованный за руки корнями; комья земли больно впивались в спину. Лешего не было видно.
