"Тося Шмидт, Татьяна Смит
Ворожея: Лёд и Пламень
Находка
— Отдать!!!
— Сожрать!!!
— Порвать!!!
— Продать!!!
— А я говорю отдать!
Ведьма со скучающим видом уже почти час наблюдала, как трое упырят пытаются отобрать у четвёртого, Тишки, какой-то ворох грязного тряпья. Наконец ей это надоело, хоть бы что новое затеяли, каждый день одно и то же, и она стукнула посохом о камни тропы, ведущей к избушке.
— Нишкните!
Упырята замерли, выпустив из покрытых бледно-зелёной кожей лапок уже трещавшую ткань. Тишка, такой подлости не ожидавший, а оттого тянувший свой комок с прежней силой, кубарем полетел в болотную жижу, прямо под ноги старой ведьмы.
— Что там? — ведьма властно протянула руку с длинными острыми, пожелтевшими от времени ногтями. — Показывай!
Тишка, отряхнувшись, как собака, передал ей свёрток. Ведьма раскрыла грязные мокрые тряпки.
— И это вы хотели сожрать и порвать?! — голос старухи не предвещал ничего хорошего замершим посреди бочага упырям. Они развернулись и бросились прочь, хлопая перепончатыми ногами по мутной воде и путаясь в тине.
Тишка же двинулся следом за ней.
— А ты куда? — Ведьма остановилась и посмотрела на упыренка.
— С тобой. Помочь! — От страха он аж выпустил пузырь из носа, который тут же утер рукавом давно грязной, всей в прорехах рубахи.
— Уже помог. Принёс, а не сожрал. Нишкни, сказала! — Ведьма махнула рукой, прогоняя его прочь.
Зашла в избу и закрыла за собой дверь. Там, уложив свёрток на стол, размотала грязные, пахнущие болотом тряпки и достала чудную девчушечку нескольких месяцев от роду.
Та смотрела на всё с интересом, чёрные глазенки блестели на бледном личике. А ещё она совсем не плакала. Даже во время потасовки ни разу не пискнула.
— И какая же ехидна тебя выбросила? На болоте упырям оставила, — голос ведьмы был удивительно мягким, таким его давно никто не слышал. — Такую крохотулечку, красотулечку, кто бросил? — старая Ясиня сделала козу и, подбросив дров в печь, поставила греться воду в лохани, чтобы искупать девчушку. — Нечисти они боятся, а сами-то.
Даже упыри, вон, о младших заботятся, а эти… — она махнула рукой. — Тоже мне, люди.
Искупав найденыша, завернула её в тонкий отрез льняной ткани и огляделась: куда же её положить? Не найдя ничего лучше, сунула в котёл над очагом. Пусть там полежит, точно не вывалится.
Из-за печки выглянул сонный, покрытый тёмной короткой шёрсткой домовой. Похожий на небольшого росточка мужичонку с вечно недовольным лицом. И тут же сунул свой любопытный нос в котёл.
