Увидев Ражного, выпрямился во весь свой богатырский рост, усмехнулся натянуто и льдисто:
— С лёгким паром!
Как и подобало высокородной деве из рода Матеры, Дарья высвободила руку, гордо прошествовала мимо и скрылась в избе.
Ражный остановился напротив бродяги, смерил его взглядом.
— А я думаю, кого тут кукушка парит? — придуривался тот. — Говорил же тебе, не хоромину ставить надо, а кукушку искать. Молодец, быстро сообразил! Только вот на сей раз я тебя на своей границе застукал!
— Это нас судьба водит, — сказал Ражный.
— Ну и куда приведёт?
— Ристалище бренки помнишь? — спросил Ражный, поскольку не знал в этом лесу другого подходящего места. — Поляна на кургане?
— Хорошая полянка, солнечная…
— Туда и приведёт.
В это время Дарья вышла из избы, как и положено избранной и названой невесте, наряжённая в темно-синий плащ с розовым шёлковым подбоем. На секунду она остановилась, будто показывая себя, после чего не спеша приблизилась к Ражному, сдёрнула с себя символ девичьей чести и бережно вложила ему в руки.
— Тогда до встречи, — обронил Сыч и, круто развернувшись, пошёл в лес.
На Вещере не существовало дубрав, если не считать ту единственную, доступную лишь сирым, скрытую непосредственно в Урочище и не доступную послушникам. Под страхом верижных цепей им вообще запрещалось устраивать какие бы то ни было поединки, дабы не тревожить монастырского покоя этим мирским занятием, тем паче турниры, поскольку осуждённые старцем послушники находились под полной волей бренок и, не имея поясов, уже не считались полноценными араксами.
Вернуться в строй Засадного Полка можно было лишь по благому слову Ослаба либо при объявлении Сбора — Пира Святого, на который не звали, а всякий, причастный к Сергиевому воинству, являлся сам и вновь мог опоясать чресла поясом аракса, невзирая на положение и возраст.
Ражный пришёл на поляну перед рассветом — соперника ещё не было, впрочем, как и его следов на скрипящем от мороза снегу. Можно было сейчас потоптать ристалище, пройти по нему крестнакрест, таким образом испытав его энергию, однако делать этого Ражный не стал, а лишь заголил торс и подвязал поясницу синим плащем, как поясом.
Он не просто имел на это право — был обязан выйти с ним на поединок, ибо на подобных турнирах, напоминающих европейские рыцарские, в случае поражения не сама дева, но символ её чести доставался победителю как боевая добыча, как трофей, который можно повесить в своих палатах.
