Я не задумывался, почему… Наверное, мои предки знали, что это невозможно. Или нельзя… Прости, что я пообещал невыполнимое.
— Ну что же… — Она села. — Подави эту силу. Ты же можешь это сделать?
— Могу… Но не стану.
Она соскочила с полка, умыла холодной водой лицо, поплескала на грудь и живот, со скрипом протирая кожу, потом зачерпнула кипятка и плеснула на каменку. Ражный лежал и любовался ею, чувствуя земное притяжение.
— А если я тебя попрошу? — сирая дева приблизилась к нему и склонилась над лицом. — Попрошу избавить меня… от этой силы? Как рабыня просит свободы…
Пар под потолком был холоднее её дыхания…
— Ты уже победила обидчика.
Тем, что сохранила женскую суть.
— Он этого не понимает! И не уйдёт из Вещерских лесов, пока не испытает позора…
— А он здесь? В Урочище?
— Да… И часто ходит вокруг моей заимки. Возможно, и сейчас где-то близко.
— Что ему надо?
— Вернуть меня… А если точнее, вернуться в лоно Воинства. Женитьба на кукушке снимает самые тяжкие наказания Ослаба. Тем более я была его наречённой…
— За что же его свели в Сирое?
— Он сам сюда пришёл…
— Сам?.
. Значит, за тобой?
— Если бы! — Дарье вдруг стало зябко. — От властей спрятался, от Интерпола. Он забыл, что обручён со мной, и вместо женитьбы отправился по миру бродяжить. С олимпийскими чемпионами боролся, славы искал… Да ладно бы только славы! Семя своё по всему миру разбрасывал. К омуженкам его занесло. Всю деревню огулял, купец…
— Где же он отыскал омуженок? — искренне изумился Ражный. — Говорят, исчезли они лет триста назад…
— Не знаю уж где, не сказал.
Но родили они восемнадцать дочерей, сам нахвастался. Богатырь… Потом прибежал и вот уже лет десять живёт здесь, в землянке… А я не знала, и два года назад, когда отчаялась ждать его и сюда прилетела, случайно встретились. Он и вспомнил про свою суженую…
Дочерей в Засадном Полку обручали совсем ещё крохотными, и потом, до самого праздника Манорамы, обычно деды и бабушки исподволь внушали, что их суженый — самый сильный и мужественный аракс, самый нежный и благородный и что скоро придёт тот желанный час, когда обруч ник на горячем жеребце настигнет невесту на страстной кобылице и сорвёт синий плащ…
Это была целая наука, способная привить любовь к мужчине, которого чаще всего девочки даже не видели или не помнили.
В момент Манорамы свершалось чудо: возгоралась истинная любовь, согревающая семью всю долгую жизнь…
— Кажется, я знаю его, — задумчиво проговорил Ражный.
— Кто не знает Сыча?..
