Против кого они воюют, неизвестно, но в городе их боятся – уголовники о красноголовых говорят крайне неохотно, оглядываясь. У меня есть список ночных клубов и фирм, которые уже контролирует эта новая группировка. Я бы хотел установить круглосуточное наблюдение за ними, плюс поиски Головина. Я подозреваю, что он хранит что-то, представляющее интерес для бандитов, возможно информацию, возможно, что-то еще. Если мы найдем его первыми, выйдем на всю банду.
О мобильном телефоне и обсидиановом ноже майор решил не распространяться.
– Силен, гусь, – генерал задумчиво помассировал кончик носа. – Круглосуточное…
– Если я прав, – тихо сказал Корнилов, – грядет новая война банд.
– Если прав, – нехотя проворчал Шведов. – Докладную подготовил?
– Так точно, – майор положил на стол бумагу.
– Перезвони мне в полдень.
– Есть, господин генерал. Разрешите идти?
– Идите.
Корниловцы чинно покинули кабинет и столпились в приемной.
– Куда теперь? – поинтересовался Шустов. – Может, позавтракаем?
– Я – за, – немедленно согласился Васькин, сглатывая слюну.
– Кстати, ты показал не все фотографии. У тебя в портфеле еще целая пачка.
– Девушки, изображенные на них, – строго ответил Сергей, – будущие свидетельницы обвинения. Мне предстоит встречаться с ними.
– Ты один не справишься, – тут же отреагировал Васькин. – Я мог бы помочь.
– Вы идите в буфет, – решил Корнилов, – а я – в отдел. Возьмите мне какой-нибудь бутерброд.
Он повернулся и пошел к лестнице.
– Что это с ним? – тихо спросил Васькин.
– Может, шевельнулось чего, – Шустов постучал себя по лбу.
– Мысль пришла.
– Тогда это важно, – согласился Владик, с уважением глядя на удаляющегося майора. – Не так часто они к нам заглядывают.
– К вам, – поправил его Сергей. – А вокруг нас с Корниловым мысли стадами роятся.
Корнилов медленно, рассеянно кивая по пути знакомым, поднялся на свой этаж и свернул в левое крыло.
Когда он вышел из кабинета Шведова, им завладела странная и какая-то нервная мысль. Андрею стало казаться, что он что-то упустил, что-то не рассчитал.
Забыл что-то очень важное. Едва ли не впервые в жизни Корнилов страшно забеспокоился и стал прокручивать в голове свой доклад, выводы, замечания, сделанные генералом, но нигде не мог найти причину своей неуверенности. Вроде бы все было в порядке, но Андрей не успокаивался. Интуиция его еще ни разу не подводила, а значит, ошибка все-таки есть.
Он очнулся в полной тишине. В широком коридоре управления было на удивление тихо и пусто.
