Очень стильно и концептуально. Про извращенцев.
— А читала что? — Данилов достал еще одну сигарету и закурил.
Как хорошо, что она догадалась позвонить. Просто так.
— «Дневник Бриджит Джонс». Это модный английский роман.
— Стильный и концептуальный?
— Женский.
— Про любовь?"
"— Про то, как после новогодних праздников невозможно влезть ни в одну юбку, на работе не дают повышения и любовник бросил. Остался единственный друг, но он гомосексуалист.
— Я твой единственный друг, — объявил Данилов, — и я не гомосексуалист.
— Мне повезло.
— Зачем ты звонишь?
— Я думала, что ты там совсем пропадаешь, Данилов. Ты у нас натура утонченная, где-то даже нежная. Я решила выразить тебе солидарность и поддержку.
— Спасибо. — Упоминание о нежности и утонченности ему не понравилось.
— Ты уже что-нибудь надумал?
— Пока ничего. Но я… мало думал. У меня почти не было времени.
— Слушай, я совсем забыла про бальные танцы! Как они прошли?
Данилов секунду молчал.
— Все хорошо. По крайней мере, Лида так сказала. Насколько я понимаю, самое главное в бальных танцах — это зрители.
Зрителей было много, и все нужного уровня.
— А шоу?
— Красиво, наверное, — оценил Данилов, — черт его знает.
— Так красиво или черт его знает?
— И так, и так.
— А почему ты не привез Лиду на ночь?
— Марта, это совсем не твое дело.
— Не мое, — согласилась Марта со вздохом, — конечно, не мое. Так почему ты не привез ее на ночь?
— Потому что мне было не до нее. Мне нужно было подумать. Хотя я так ничего особенного и не надумал.
— И она тебя отпустила?
Данилов улыбнулся, представляя, как Марта сидит в пижаме на своей узкой кушеточке — кажется, это называется «полутораспальный диван», стильная вещь конца шестидесятых.
Марта сидит, скрестив ноги в толстых белых носках, и на одеяле у нее разложены пульты от телевизора и музыкального центра, а на полу рядом с кушеточкой крошечный мобильный телефон, и вчерашний женский роман, и какой-нибудь «Business Weekly», принесенный с работы, чтобы посмотреть в выходные. Волосы у нее торчат в разные стороны, и пятно на щеке — на той, что касалась подушки, — и облезлый медведь, из которого сыплется желтая поролоновая труха, привалился к стене.
— Данилов, ты что? Уснул?
— Нет. Я не расслышал.
Марта опять вздохнула, понимая, что отвечать на ее вопросы о Лиде он не станет, а будет старательно уводить разговор, тянуть и мямлить. В некоторых вопросах он был удручающе предсказуем.
— Я спрашиваю, что ты надумал? Ну, про все эти дела.
— Да почти ничего.
