Есть два момента. Первый — зачем прислали записку. Ну, что пощады не будет. Я вообще не очень понимаю ее назначения. Зачем?
— Может, чтобы ты испугался?
— Чего?
— Ну, вот как раз этого — что пощады не будет.
— Какой пощады? Марта, если речь о смерти моей жены, то я… не убивал ее.
— Я знаю.
Марта знала не все.
А тот человек знал. Знал, что во всем виноват Данилов.
Откуда?! Откуда он мог об этом знать?! Даже Марта об этом не знала.
— Это очень странно. Зачем ее прислали? Да еще нам обоим. Какое-то абсолютно нелогичное действие.
— Хорошо тебе, Данилов, ты всегда абсолютно логичен в своих действиях. А этот… псих вполне может быть и нелогичен.
От этого слова — псих — Данилову вдруг стало зябко, как будто по комнате прошел холод. Данилов даже видел, как он прошел — ледяным ветром мазнуло по полу, шевельнулась белая штора, струйка дыма исчезла над сигаретой, прихваченная невесть откуда взявшимся морозом.
— Почему ты решила, что он псих?
— Как почему? — удивилась Марта.
— Разве человек в здравом уме и твердой памяти станет громить дом Тимофея Кольцова и бить по голове его охранника?! И еще писать на стенах какие-то послания?!
— Да, — согласился Данилов, чувствуя, как ему холодно, — надпись на стене — это непонятный момент номер два. После записок.
— Как номер два, — опять удивилась Марта, — почему номер два?! А налет на дом — это какой номер?
— Никакой, — тихо сказал Данилов, — в истории с домом ничего непонятного нет.
— Как?!
— Так.
Дом разгромили, чтобы застать меня на месте преступления. Все логично. Я пока не представляю себе, что можно было изобрести, чтобы заставить охранника открыть ворота, но что-то было изобретено. Мало того, что он открыл ворота, он еще дал этому неизвестному дойти до кухни! От входной двери до того места, где его ударили, далеко. Почему охранник позволил ему спокойно идти почти сто метров? Почему повернулся спиной? Как вообще все это было?
Данилов закрыл глаза.
Дом — его дом! — был еще цел, приветлив и оживлен.
Это лучшее время для дома, когда он только что построен или отремонтирован, и его пока не загромоздили вещами, коврами и тряпками на окнах, когда он просторен, свободен, когда он пахнет смолой, скипидаром, свежей штукатуркой и снегом, потому что постоянно приходится открывать окна, чтобы напоследок что-нибудь еще втащить или померить подоконники и рамы.
Во двор въехала темная машина — охранник впустил ее.
