Он выпил воды — привозная родниковая вода отчетливо отдавала краской, — поморщился, контролируя себя, чтобы не пришлось стремглав бежать к унитазу, и осторожно закурил. Тут дело пошло веселее.
Привычный сухой и душистый дым помог. В голове немножко расступился мрак, и в желудке улеглось.
Медленно, как старик, Данилов пристроил себя за стол и вытянул длинные ноги.
Зазвонил телефон. Сигарета как будто сама по себе дрогнула у него в пальцах, выпала и покатилась по столу. Данилов почему-то с ужасом проводил ее глазами.
Кто может ему звонить?!
Кто может звонить ему в восемь утра в воскресенье?!
Мать звонила вчера. Воскресенье — это не ее день. Просто так — не по графику — она никогда не звонила.
Лида? Секретарша из офиса? Служба безопасности Тимофея Ильича Кольцова, установившая несомненную причастность Данилова к разгрому? Номером ошиблись?
По сантиметру, как в замедленной съемке, Данилов протянул руку и снял трубку.
— Да.
— Данилов, почему у тебя голос, как будто ты только что восстал из гроба?
Облегчение, как будто вырвавшееся из трубки, дунуло ему в лицо.
Ну конечно! Только один человек мог звонить ему «просто так» в восемь утра в воскресенье.
«Я звоню тебе просто так», — всегда говорила она.
Какое счастье, подумал вдруг Данилов, что у него есть Марта, которая звонит «просто так».
— Тебе не приходило в голову, что по утрам в выходной люди могут спать?
— Ты что, — насторожилась Марта, — с Лидой? Тогда ты извини меня, Данилов, я не хотела. Я просто подумала, что после вчерашних приключений ты вряд ли спишь, и решила, что если я позвоню…
Данилов улыбнулся, прижимая трубку плечом, дотянулся до тлеющей на столе сигареты и тщательно затушил ее в пепельнице.
— Марта, — сказал он стрекочущей трубке, — я один. Как ты себя чувствуешь?
— А ты себя?
— Хорошо, спасибо. Наше вчерашнее приключение прошло без последствий?
Марта пришла в раздражение, и ухо Данилова моментально это уловило.
— Когда ты выражаешься, как учитель литературы, мне охота тебя укусить. Какое приключение ты имеешь в виду, Данилов? Как ты тряпкой рану на голове затыкал тому бедолаге? Или как нас лицом к стене выстроили? Или как ты по стеклу ползал, а меня рвало? Что именно из этого «приключение»?
— Я просто хотел узнать, — невозмутимо продолжал Данилов, — как ты себя чувствуешь после всех потрясений.
— После всех потрясений я чувствую себя ужасно. Спать не могла. Сначала читала, а потом смотрела телевизор. Показывали какую-то дикость. В твоем духе, Данилов.
