Знаменская — мой клиент, она приезжала поговорить об оформлении балкона в ее квартире. Когда мы закончили, было уже поздно, и она пожалела водителя, не стала вызывать. И осталась у меня.
— Та-ак, — протянул капитан зловещим тоном, — какие еще у вас клиенты? Это так, на всякий случай, а то мне пальцем в небо попадать неохота.
— Кольцов, — сказал Данилов хмуро, — Тимофей Ильич. Дом на Рижском шоссе. Стешко Сергей Владимирович, квартира на Маросейке. И еще…
— Кольцов, значит, — перебил капитан задумчиво, — хорошо знаете его?
— Он тут ни при чем! — возразил Данилов.
Еще не хватало втягивать в свои дела Кольцова.
Он и так оказался втянут, и еще неизвестно, чем это Данилову откликнется!
— Конечно, конечно, — подхватил капитан, у которого волшебным образом изменился тон — с кислого на сладкий. Странно, но Данилов предпочел бы предыдущий, — ни при чем! Тимофей Ильич — фигура всем известная и… Так, значит, никого не подозреваете?
Это было неожиданно.
— Я даже толком не знаю, что случилось, — сказал Данилов.
— Так никто не знает, — сообщил ему капитан Патрикеев. — Почему-то этот ваш Корчагин ночью пришел на работу. Он за компьютером сидел. Потом еще кто-то пришел. Увидал нашего потерпевшего, да и дал ему по голове.
— Ночью? — переспросил Данилов.
— Ну да. Время смерти, конечно, точно установят, но Боря сказал, что примерно после двенадцати, но до двух. Так где-то. Он что, по ночам работал?
— Нет.
Почему-то именно в этот момент — даже не тогда, когда капитан сказал ему, что бедолагу Сашку убили, ударив по голове, — у Данилова в мозгах произошло какое-то движение, как будто сдвинулись льды, сковавшие разум.
До этой секунды он никак не связывал Сашино убийство с собой.
С собой и черным человеком, как сказала Знаменская.
— А… дверь? — спросил Данилов, чувствуя, что во рту у него сухо и никакой чай не помогает.
— Что дверь?
— У нас дверь закрывается сама. Захлопывается. Она была открыта?
— Ключи снаружи были вставлены. Вот эти самые. Не знаете, чьи это? На дубликаты не похоже.
— Это мои, — сказал Данилов, — у меня вчера ключи пропали. Я не мог найти. Я никогда не теряю; ключей, а тут вдруг потерял."
"— Ваши, значит, — тоном обреченного на каторжные работы заключил капитан, — ясно. И вы их значит, потеряли. И где и когда — не знаете. Правильно?
Данилов кивнул.
— И что ваш сотрудник по ночам на работу ходит, тоже не знали.
— Нет. У нас нет охраны и камер никаких нет, у всех свои ключи.
