При мне он никогда не задерживался, как правило, я уходил последним. Редко уезжал раньше — по делам.
— И первым приходили, — подсказал капитан Патрикеев.
— Это подозрительно? Да, если не было дел с утра вне офиса.
— Нет, что вы. Как же, хозяин, на себя работаете! Вам положено первым приходить, последним уходить.
Данилов не понял, хвалит его капитан или осуждает.
Зачем Саша Корчагин пришел ночью в контору?! Что ему могло понадобиться?!
Значит, он сидел за компьютером, и дверь была закрыта, и с улицы не разглядеть, что в конторе кто-то есть, потому что немецкие жалюзи плотно прикрывают каждую щель, и непонятно, горит за ними свет или нет.
— Владимир Иваныч, — сунулся в дверь кто-то из милицейских, — выйди-ка на минуту.
Как только капитан вышел, Данилов встал и подошел к окну — в своей комнате он жалюзи никогда особенно не законопачивал.
Ничего такого не пришло ему в голову, когда он обнаружил, что у него пропали ключи от офиса. Он решил, что потерял их, как люди обычно теряют ключи, — вытряхнул из кармана или вытащил вместе с сигаретами.
Он понял, что ключей нет, и долго метался по квартире, искал, а искать он не умел, потому что никогда и ничего не терял, а Марта стояла у входной двери совсем готовая и посматривала на часы, а потом поехала одна и купила в метро книжку «Ваш ребенок».
Это было только вчера.
В понедельник и вторник ключи у него были. В среду он приехал в офис в середине дня и сразу же уехал в квартиру Знаменской — ключи ему были не нужны.
Значит они исчезли или во вторник вечером, или в среду.
Кожа под водолазкой внезапно взмокла, и боль хлестнула чуть поджившую рану.
Во вторник у него были Грозовский, Тарасов, Лида, Веник и — с утра — Саша Корчагин, которому проломили голову.
У Саши были свои ключи, и вряд ли он украл еще и даниловские. Кроме того, — Данилов мрачно усмехнулся — смерть оправдывала его лучше всего.
Кто из оставшихся четырех?
Кто? Кто?!
— Странная штука получается, — раздраженно сказал за его спиной капитан Патрикеев, — вы вроде и ни при чем, и алиби у вас надежное, если не врете…
— Не вру.
— Это мы проверим. А штука-то странная. Это что такое?
— Что?
— Вот это. Сюда, сюда глядите!
Данилов посмотрел. Это были его очки.
Стекла заляпаны чем-то бурым и неровным.
— Кровь, — сказал капитан, пристально глядя в лицо Данилову, — на стеклах-то кровь. Очки ваши?
— Мои, — подтвердил Данилов.
— Правильно, ваши, — согласился капитан с удовольствием, — вот и секретарша говорит, что они ваши.
