— Так вы строитель, что ли, — спросил капитан подозрительно, — или нет?
— Я архитектор, — объяснил Данилов терпеливо, — я готовлю проект. Рисую дом или квартиру, показываю заказчику, делаю так, как он просит, или не так, как он просит, предлагаю какие-то детали, планирую и так далее. Строю не я. То есть я не кладу трубы, не подвожу фундамент, стены не ставлю. Когда дом строится, вношу в проект исправления, смотрю, как дом выглядит не на бумаге, что-то меняю, согласовываю…
Черт побери, в его изложении все звучало очень глупо.
Капитан смотрел с недоверием.
— То есть вы рисуете — вот стена, вот крыша, тут три метра, а там пять, — и вам за это платят?
— Да, — признался Данилов таким тоном, как будто ему только что открылось, каким недостойным делом он все это время занимался.
— И потерпевший тоже этим занимался?
— Он мне помогал.
— Понятно, — протянул капитан. — Вчера вы в четыре ушли и больше не возвращались?
— Нет.
— Дома были? С супругой?
— Сначала один, — сказал Данилов, — а потом…
Потом приехала Знаменская, привезла ананас и литровую бутылку водки, которую они выпили на двоих.
Он не знал, можно упоминать о Знаменской или нет.
— Что потом?
— Потом ко мне гости приехали и… ночевать остались.
— Это хорошо, — похвалил Данилова милицейский, — хорошо, что остались, нам возни меньше. Адресочки? Фамилии?
— Чьи? — не понял Данилов.
— Да гостей ваших! Они должны подтвердить, что вы дома ночевали! Должны! Откуда я знаю ваши дела! Может, вы взяли да и стукнули по башке вашего… как его… Корчагина! Может, мешал он вам или физиономия его не нравилась!
— По башке? — переспросил Данилов.
Охранник на даче Тимофея Кольцова лежал лицом в луже густой черной крови — его собственной. Рана на голове тоже была черной, только вылезали сломанные острые белые кости.
— Ну? Я жду.
— Да, — согласился Данилов, — конечно. Знаменская Ариадна Филипповна.
Она приехала после десяти. Точно не знаю, но если вам нужно, можно спросить у нее. Она время тоже никогда не знает, но у нее водитель, а он…
— Это какая же Знаменская? — спросил капитан и перестал писать.
— Которая депутат и профессор каких-то наук?
— Академик она, — поправил Данилов тоскливо, — член президиума Академии наук. Она приехала после десяти и осталась ночевать. Когда позвонила Ира, Ирина Разуваева, она еще спала.
— Так ей сто лет! — неожиданно удивился капитан.
— Семьдесят четыре, — поправил Данилов, — а-а… нет, у меня не было романтического свидания.
