Поставить?
— Поставьте, — скромным тоном Альхена из «Двенадцати стульев» попросил капитан.
Данилов поднялся, налил воды из громадной перевернутой канистры, установленной на постаменте, включил чайник и достал чашки. По пути он как бы невзначай переложил милицейский малахай со своего монитора в соседнее кресло.
Капитан сделал вид, что ничего не заметил.
— Ну, так, — сказал он, когда Данилов вернулся на место, — это кто? В смысле… потерпевший?
Какой же он потерпевший, подумал Данилов. Он не потерпевший.
Он труп.
Терпеть ему больше никогда и ничего не придется. От этой мысли Данилову стало тошно.
— Его зовут Корчагин Александр… Викторович, по-моему, точно я не помню, нужно посмотреть в бумагах. Он мой сотрудник.
— Что значит — сотрудник? Он кто? Бухгалтер, охранник, начальник?
— Начальник я. Он два года назад закончил Архитектурный институт. Он архитектор. Я поручал ему всякие мелкие дела, на которые у меня времени не оставалось. Ну, посчитать что-нибудь, съездить в архитектурную комиссию, какие-нибудь пролеты посмотреть, все в этом роде.
— Архитектурный институт — это в котором Макаревич, что ли, учился?
Данилову стало смешно.
— И Макаревич тоже.
Архитектурный институт гордился Макаревичем, как будто тот построил храм Артемиды в Афинах, и порой казалось, что только вышеупомянутым песнопевцем это учебное заведение и знаменито.
— Таня Катко работает два года. Ее отчества я точно не помню. Саша, если не ошибаюсь, два с половиной. Ира только что пришла, три месяца назад.
Ирина Геннадьевна Разуваева. Она секретарша. Звонки, бумаги, письма, договоры.
Чайник вскипел, Данилов разлил кипяток в две большие белые кружки и смотрел, как вода наливается густым янтарным цветом, поднимающимся от чайного пакетика.
Он чай собирается пить, а Сашку только что унесли на дерматиновых носилках, как тогда его жену. Больше Саши не будет. Никогда.
Как странно. Как не правдоподобно.
— Во сколько вчера вы ушли с работы?
— Рано. Около четырех.
— Обычно вы позже уходите?"
"— Да.
Как правило, после шести, если я провожу целый день в конторе. Но до десяти никогда не сижу, если вы об этом спрашиваете.
— Почему до десяти, — нацелился милицейский, — что вы имеете в виду?
— Я не работаю здесь допоздна. Никогда. У меня дом рядом, дома все есть, чтобы работать. Если я не успеваю с делами, продолжаю работу дома.
— Сколько у вас клиентов?
— В данный момент четыре. Три дома строятся, и один пока только на бумаге.
