Чистота, красота и стерильность, как в операционной.
Вчера с ним пил водку великий врач. Вернее, пила.
Данилов полез в холодильник за водой и чуть не уронил бутылку, потому что рык ударил с новой силой. Поставив бутылку на стол, он осторожно пошел по коридору, пытаясь установить источник странного звука, заглянул в спальню и понял, что этот рык означает сладкий сон академика Знаменской. Она спала, накрывшись с головой одеялом, и от души храпела.
Какие разные женщины ночуют в последнее время в его квартире! Уму непостижимо!
Данилов посмотрел на часы — полдесятого.
Черт побери, полдесятого! Он проспал все на свете! В это время он обычно уже был на работе — привык приходить первым — и даже успевал выпить первую за день чашку гадкого растворимого кофе!
Он прикрыл дверь к Знаменской, опрокинул в себя полбутылки воды, включил чайник — или не завтракать, что ли? — и кинулся в ванную.
Мобильный зазвонил, когда он намыливал под душем голову. Очевидно, Ира пришла на работу, не обнаружила шефа за стеклянной перегородкой и решила выяснить, где он. Данилов зашарил рукой, что-то роняя со стеклянной полки, вытер мыльное ухо полотенцем и рявкнул:
— Да!
Это и в самом деле была Ира. У нее был такой голос, что Данилов промахнулся мимо вешалки и уронил полотенце в ванну, себе под ноги. И не стал его поднимать.
— Андрей Михайлович, где вы? — Она чуть не плакала.
— Приезжайте скорее. У нас в офисе… убийство. Скорее, Андрей Михайлович, пожалуйста!..
* * *— Вы начальник, да?
— Да, — согласился Данилов.
— Сколько людей?
Данилов оглянулся. До этого он все время смотрел в окно."
"— Каких людей?
Милицейский пояснил мрачно:
— У вас? Сколько у вас людей?
— Работает?
— Вы что, — спросил милицейский оскорбительным тоном, — тупой? Ну, конечно, работает!
— Три.
Нет, четыре. Вместе со мной — четыре.
— Давайте.
— Что?
Милицейский чуть не зарычал.
— Называйте их, что, что!.. Вы думаете, я тут с вами в игрушки, что ли, играю?! Так мне играть некогда, мне работать надо! Развели бардак, понимаете ли, а мы — давай, приезжай, ищи! Давайте паспорт, ну!..
Данилов положил перед ним паспорт и снова стал смотреть в окно.
Милицейский сидел в его собственном кресле.
