Она привезла к нему кое-какое свое барахлишко, когда поняла, что, оставаясь у него ночевать, утром не знает, во что переодеться. Было не только белье. Были джинсы, майки, свитер и даже один офисный костюм, на всякий случай.
— Все равно ты не носишь в кармане мою губную помаду.
— Не ношу. Но если бы ты ее уронила или потеряла, я бы подобрал ее и положил в карман.
Что-то промелькнуло у него в голове, связанное с этой помадой.
Промелькнуло слишком быстро, и он не успел понять, что именно.
Да. Если бы Марта уронила помаду, он поднял бы ее и положил в карман.
Данилов замер, пытаясь вернуть мелькнувшую мысль-воспоминание, но безуспешно.
— Данилов, если ты не хочешь идти в милицию, ты должен в конце концов сесть и подумать серьезно, — сказала она назидательным тоном, как будто до этого он думал несерьезно! — У тебя есть враги? Какие-нибудь ужасные, смертельные враги, как в кино?
— В кино? — переспросил Данилов.
— У каждого горца есть свой враг, поэтому каждый уважающий себя горец носит под подкладкой плаща двухметровый меч.
Чтобы ему не отрубили голову. В конце должен остаться только один.
— У меня нет двухметрового меча под подкладкой, — признался Данилов с сожалением, — но у меня есть блокнот и ручка.
— Какая ручка? — не поняла Марта.
— «Паркер», — сказал Данилов, — поставь кофе.
Из кабинета он принес записную книжку и ручку. Он привык записывать все, что ему было необходимо для работы и жизни. Даже то, что нужно купить апельсины, он всегда записывал. Это началось еще в школе и продолжалось всю жизнь.
— Значит, так. Корчагин, Таня Катко и Ирина, это мои сотрудники, — он строчил в блокноте, — они знали, что я строю дом для Кольцовых, и знали, что в субботу утром я должен там быть. Лида, Веник и Знаменская тоже знали. Они все звонили в пятницу в офис, и Ира им сообщила, что я собираюсь на Рижское шоссе.
Грозовский не звонил и вообще про Кольцова знать не мог, тем не менее откуда-то знает.
— Слухом земля полнится, — сказала Марта и подлила Данилову вина.
— Может, так, а может, и не так. Что за странные слухи, которые просочились, как раз когда дачу разгромили? Почему они раньше не просочились? Почему Марк меня только сейчас спросил?
Марта пожала плечами."
"— Вот именно. Знаменскую в пятницу награждали в Кремле, и она звонила, чтобы пригласить меня на банкет. В воскресенье она снова звонила и почему-то наврала, что в субботу была в Кардиоцентре, а ее там не было, я проверил. Веник тоже почему-то наврал.
