— Помоги мне подняться.
— Тебе нужно в больницу, Андрей! Из тебя кровь течет!
— Не называй меня Андреем! — приказал Данилов. Как только он поднялся, стало холодно, и снег под ногами показался ненадежным и скользким. В голове зашумело, и его слегка повело, как после первой сигареты после долгого перерыва. Пиджак на груди становился все тяжелее, словно наливался свинцом.
— Я доеду на своей машине, — сказал он упрямо, — мне завтра на работу.
— Ты не доедешь! Тебе нельзя ехать, черт тебя побери!
Ему было неловко признаться, что в высокую «Ниву» он сейчас, пожалуй, не залезет.
— Доеду. Садись в машину, Марта. Садись, и поедем.
— Ты ненормальный!! — завизжала она. — Ты псих, ты полоумный придурок! Дай мне ключи, я поеду на твоей поганой машине! Господи, ты упадешь сейчас, что я стану с тобой делать?!
— Открывается верхней кнопкой.
— Я знаю!
Кое-как они перебрались через дорогу. Подъезд особняка, из которого они вышли три минуты назад, сиял уютным теплым светом. От этого света у Данилова заслезились глаза.
Марта открыла пассажирскую дверь его «Фольксвагена» и подтолкнула Данилова внутрь.
— Самый маленький ключ от зажигания.
— Да знаю я!
— Как ты заберешь свою машину?
— Плевать я хотела на машину! Тебе нужно в больницу, Данилов!
По тому, что она назвала его по фамилии, а не Андрей, он понял, что она немного пришла в себя.
— Дома ты зальешь меня йодом, и все будет в порядке. — Он поежился, потому что было очень холодно, страшно холодно. — Включи отопитель.
До его дома было минут десять езды.
Марта доехала за семь."
"— Данилов, — мрачно сказала она, приткнув машину к забору, — надел бы ты дубленку, ты весь трясешься. И учти, что на руках я тебя не донесу.
— Не надо меня нести.
Кряхтя, он вытащил себя из машины и напялил дубленку, которую Марта сунула ему в руки. Ему не хотелось пачкать ее, и он все время старался не задевать пиджаком за чистый и мягкий мех. Все было хуже, чем показалось сначала. Вот черт. Выглянул бессменный Иван Иваныч, улыбнулся приветливо.
В лифте они молчали, и, когда Марта открыла дверь, Данилов сразу пошел в ванную, кинув дубленку в кресло.
Пиджак спереди был мокрый и темный от крови. Рубашка, наоборот, оказалась ярко-алой, как та, что лежала на его кровати. Данилова замутило. Он расстегнул маленькие перламутровые пуговки, одну за другой, и стряхнул рубашку в ванну.
— Данилов! — позвала Марта из-за двери, которую он предусмотрительно запер.
— Сейчас. Вот в чем дело.
