— Она не обидится?
— Нет, — сказал Данилов довольно сердито, — собственно говоря, это совсем не твое дело. С Лидой я сам все улажу.
— Тогда останусь, — решила Марта.
Разве она могла уехать, когда он сказал — оставайся?!
— Через пятнадцать минут. Постарайся никуда не исчезать. Если хочешь, можешь уехать прямо сейчас, у тебя же есть ключи. А я подъеду.
— Данилов, — спросила Марта язвительно, — с чего ты взял, что я хочу немедленно мчаться в твою квартиру? Может, я хочу побыть на приеме, в обществе приятных и умных людей? Может, я хочу съесть немного холодных устриц или что предполагается на фуршете? Может, я хочу провести вечер здесь, а не возле твоей посудомоечной машины?
— Здесь? — беспомощно переспросил Данилов.
— Ну… давай проведем вечер здесь.
— Ты тут совсем ни при чем, — наслаждаясь игрой, продолжала Марта, — ты должен проводить вечер со своей Лидой, а не со мной.
Он посмотрел ей в лицо и понял, что это игра. Просто такая игра. От сердца отлегло, а он уж перепугался было.
— Значит, через пятнадцать минут, — заключил Данилов строго, чтобы она не догадалась, как он перепугался, — мне нужно еще к Знаменской подойти.
— А к родителям?
— Я уже подходил к ним, Марта.
Он ко всем уже подходил, и к нему все подходили — друзья семьи, знаменитые музыканты, знаменитые писатели, знаменитые критики — не знаменитых было на этом приеме — «друг детства» Олег-Тарасов, конкурент Марк Грозовский, мать Лиды Виолетта Ивановна, сама Лида в парижском платье. Он старался вести себя хорошо — достойно, как сказала бы Светлана Сергеевна, — но знал, что этого мало.
Необходима картина полного воссоединения семьи, а он в такую картину никак не вписывался. Он вообще не подходил ни для каких определенных ему ролей — идеального сына, продолжателя дела знаменитого отца, мужа светской красавицы.
С тех пор, как в шестнадцать лет у него сдали нервы, он мало для чего подходил.
Лида, выделявшаяся из толпы неземной красотой, в отдалении, за колонной рассматривала в зеркальце свои губы и осторожно трогала их помадой.
Данилов подумал, что хорошо бы уйти так, чтобы она не заметила.
Поговорив со Знаменской — «Андрюшик, как поживает мой унитаз в форме лилии?», — он уже совсем собрался сбежать и все-таки столкнулся с Лидой. Марты не было видно.
— Господи, какой ты неуклюжий!
Он присел, собирая в крохотную сумочку ключи от машины, медный номерок из гардероба, золотую пудреницу, шелковый кошелечек для визитных карточек.
Все.
