Кто мог ее принести?
Наступая на пухлые книжки счетов и держа фотографии в руке, Данилов подошел к холодильнику и достал из морозилки ледяную и тяжелую, как граната, бутылку водки. Замороженная, она не лилась, а тянулась в стакан, сгустившаяся и голубая от холода. Когда стакан наполнился до половины, Данилов аккуратно поставил бутылку и влил водку в себя.
Горло оцепенело. Внутренности оцепенели.
Сегодня вечером у него были — по порядку — Грозовский, Лида, Тарасов, Веник.
Грозовскому он отдал компьютер. С Лидой занимался любовью.
С Тарасовым поругался. С Веником провел остаток вечера.
Кто из них?
Любой. Любой, черт побери все на свете.
Стоп. Утром он посылал за договорами Корчагина и еще руководил его действиями по телефону, потому что бестолковый Корчагин никак не мог найти папку с договорами.
Он вернулся домой с Грозовским и в спальню не заходил. Когда Грозовский ушел, он переоделся в спальне, но свет не зажигал. На постели могло лежать все, что угодно, даже труп — он ничего не заметил бы. Он с детства плохо видел в сумерках, как крот.
Или крот хорошо видит в сумерках? Или это сова видит хорошо?
Значит, еще Корчагин.
Корчагин, Грозовский, Лида, Тарасов и Веник, предназначивший для ванной голубую краску.
Хорошо хоть академик Знаменская сегодня не заглянула на огонек. Повезло ему.
Корчагин был в его квартире один и мог делать в ней все, что угодно.
Марк тоже был один — пока Данилов искал ему компьютер. И Тарасов был один.
И Веник."
"Ему даже в голову не приходило, что за ними нужно следить.
Что один из них пришел специально затем, чтобы залить кровью его концертную рубаху.
Что это за кровь? Чья?
Почему-то Данилов был совершенно уверен, что это именно кровь, а не красная краска, например.
Лида?
Они лежали на диване в его кабинете, до спальни было слишком далеко, а он спешил. Он понятия не имел, что она делала, когда он курил в гостиной, такой счастливо-расслабленный. Бегала в спальню, торопливо создавала декорацию? Через пять минут после того, как они в последний раз поцеловались в завершение изумительного, почти идеального — как в кино! — секса?.
!
И самое главное — зачем?! Зачем?!
Ледяная пирамидка водки, опрокинутая в желудок, стала медленно таять, и там, где она таяла, становилось тепло и приятно. Почему-то на этот раз водка проясняла, а не туманила голову.
Кто-то из них знал, что окровавленная рубаха подействует на него именно таким образом. Кто-то из них знал про ту окровавленную блузку.
Никто не мог про нее знать.
