Как будто железный кулак ударил его под дых.
Стало нечем дышать, и пальцы свело сильной судорогой.
Красное на белом.
Странные тропические цветы, хищные и безжалостные.
Неровные кровавые пятна на очень белой, не правдоподобно белой блузке.
Много лет ему вспоминалась не кровь, а именно эта не правдоподобно белая блузка, которая была на его жене, когда она умерла.
Эта блузка в кровавых пятнах лежала теперь на его постели. Той самой, где он собирался спать. Той самой, где он всегда занимался любовью с Лидой.
Он закрыл глаза, понимая, что не бредит, что откроет их и увидит то же самое — красное на белом, — и будет еще хуже, потому что реальность этого красного на белом еще раз ударит его.
Он открыл глаза. Ничего не изменилось. Оно лежало на его постели.
Принуждая себя, он сделал шаг, потом еще один и оказался совсем близко.
Вот оно. Вот.
Это была не блузка. Это была концертная рубаха, его собственная, неизвестно зачем хранимая. На ней пятнами цвела кровь, очень красная и свежая.
Данилов осторожно, контролируя каждое собственное движение, взял рубаху за воротник, вынес из спальни и сунул в первый подвернувшийся под руку пакет, затолкал изо всех сил.
Потом швырнул пакет в мусорное ведро, сел и быстро закурил.
Руки у него совсем не дрожали."
"Ночью ему было так плохо, что несколько раз он подходил к зеркалу, проверяя, не сошел ли с ума. Неизвестно почему, но он был уверен, что, если сойдет с ума, зеркало непременно покажет это, он увидит и поймет. Однако зеркало отражало его в черном свитере с задранными рукавами, привычном и обыкновенном, как зубная щетка.
Он смотрел на свитер, и в голове легчало, как будто свитер был свидетельством того, что все нормально, все обойдется.
Один раз он полез в пакет, сунутый в мусорное ведро. Белая ткань, огромный ком, лежала там, внутри. Напрасно он думал, что ему показалось.
Наверное, если б показалось, было бы еще хуже — хотя куда уж хуже! Если б ее там не было, он уверился бы в том, что сходит с ума.
Он не может позволить себе сойти с ума. Слишком много радости это доставит родителям и разным «друзьям детства».
Он представил, как они судачат. Он сошел с ума. Этим все и должно было кончиться. Эта дикая жизнь, без семьи, без друзей, без прошлого! Наверное, это началось уже давно. Наверное, когда он перестал играть. Что вы говорите, а с виду такой приличный молодой человек, такой спокойный и выдержанный!.. Бедная мать, только этого ей не хватало!..
Он не сойдет с ума.
Он не может оставить Марту с ее ребенком.
