Рысь, накормить и разместить до утра. Не в темнице, в жилье.
Последние фразы звучали совершенно так же, как и предыдущие: равномерно, без перехода или изменения эмоциональной окраски. Красок, как уже говорилось, в этот вечер не было других, кроме чёрной. Издали, от пристаней, ветер вдруг донёс восторженный вой толпы. Наверное, Полоцкие Волки снова кого-то раскатали.
— Сделаю, княже, — склонил голову Гнат.
— Помогите до горницы добраться, други. Ноги не держат, — тем же голосом сырого холодного мёртвого дерева попросил Всеслав.
И поднялся, только что не зависнув над ступенями, поддерживаемый Варом и Немым.
— Дозволь нам остаться здесь, Всеслав, — проговорил Суд, не поднимая головы и не вставая с колен.
— Зачем?"
"— Мы будем молиться нашим Богам, чтобы дали сил твоему воину дожить до утра и увидеть свет. Они наверняка услышат нас и под твоим кровом. Но так, здесь, будет правильнее, — объяснил балт.
— Да. Так будет правильнее. Добро, — согласился Чародей, проходя-пролетая мимо трёх неподвижных фигур на снегу.
На белом, чистом снегу, не запятнанном кровью.
А за спиной его зазвучали непривычные звуки чужого языка, что тянули на три голоса странную песню, где будто кони везли сани по бескрайнему заснеженному лесу, переходя с шага на рысцу, с рысцы на галоп и обратно. В напеве странно сочетались заунывная обыденность и торжественная готовность следовать по пути, что укажут Боги. Те самые, к которым тот Путь и лежал.
Мы с князем сидели за привычном столом, глядя на спавшее мёртвым сном тело внизу.
Видели, как несколько раз вставала Дарёна: укрыть малыша Рогволда, попить и утереть пот с лица и груди мужа. Который не просыпался от прикосновений, дыша хрипло, прерывисто, но глубоко.
Разговоров не было. Мы, кажется, перешли на какой-то новый уровень слияния или взаимопроникновения сознаний, на котором даже мысленная речь уже не требовалась. Оба знали о том, что предстояло сделать завтра. Вне зависимости от того, выживет Гвор или нет.
Отличия были небольшими. Если смотреть сверху на карту мелкого масштаба. И огромными, если видеть за чёрточками рек и лесов живых людей. Пока живых.
Проснувшийся Всеслав умылся, морщась от прохладной воды и запаха собственного кислого «усталого» пота. Надо бы в баньку, да с этой морокой поди найди время. Вчера вон перед сном обтёрся мокрым рядном, что жена полила из ковша каким-то отваром, в котором явно были валериана, мята и пустырник.
