– Удерживаю тебя от падения, – отозвался Кэм. Они находились в небольшом алькове, с одной стороны которого располагалось окно, с другой – вся остальная каюта, и это узкое пространство создавало иллюзию относительного покоя.
Кэмден окинул взглядом каюту. Отчего все вокруг него вдруг закружилось? Из-за раскачивавшей яхту непогоды? Или виной всему – прикосновение к этой женщине? Кэмден еще крепче обнял ее, стараясь сделать вид, будто желает лишь уберечь ее от качки.
Едва заметно усмехнувшись, она сказала:
– Тебя должны наградить за это медалью.
– По умению мрачно шутить она могла бы потягаться с самим Джоном Макгрегором.
– А вместе с медалью полагается поцелуй?
Очередная молния осветила лицо Пенелопы как раз в тот момент, когда она нервно облизала губы. При этом она попыталась отпрянуть, но альков был слишком мал, и ей некуда было деваться.
– Кэм, как ты можешь флиртовать, когда мы стоим на краю водной могилы?
– А почему бы мне не пофлиртовать? – Голос Кэмдена стал хрипловатым от едва сдерживаемого желания.
– Если яхта пойдет ко дну, – то будь я проклят, если отправлюсь в водную могилу без твоего поцелуя.
Пен внимательно посмотрела на него, но теперь уже не пыталась отодвинуться.
– Это будет ошибка, Кэм."
"Он рассмеялся, хотя и не знал, что в словах Пенелопы могло его развеселить. Возможно, его обрадовала ее смелость. Ведь любая другая женщина дрожала бы от ужаса, попав в такой шторм. Но отважная Пенелопа Торн смотрела в лицо бушевавшей стихии и желавшему ее мужчине с высоко поднятой головой и улыбкой на устах.
И если бы он, Кэм, был способен на любовь, то в этот момент непременно вообразил бы, что любит ее.
– Знаешь, меня давно уже мучают мысли о поцелуе, – сказал он почему-то.
Тут руки Пен вдруг обвили его шею. Но для чего?.. Она просто держалась за него?.. Или желала его? Впрочем, Кэму не было до этого никакого дела, коль скоро она оставалась рядом.
– Я думала, Кэм, тебе наскучило путешествие.
Он фыркнул в ответ.
– Мы давали отпор негодяям в горной гостинице, а также лавинам, скверным дорогам, назойливым англичанам и огромным, точно кошки, вшам.
Скука принесла бы мне огромное облегчение.
– Но ты вел себя как утомленный скукой человек.
Кэмден еще никогда не видел Пенелопу такой. Казалось, она тосковала по его прикосновениям точно так же, как он – по ее. И сейчас желание бушевало в крови Кэма все сильнее – даже сильнее, чем шторм за бортом. Где-то совсем рядом прогремел гром.
– О, проклятье!..
