К тому же Пенелопа была в каюте совсем одна, так как Мария не захотела плыть в Англию.
То и дело хватаясь за стены, Кэмден прошел по узкому коридору к двери каюты Пен. За две недели в море столь близкое соседство превратило его жизнь в настоящую пытку. Но сейчас он думал лишь о том, как успокоить и приободрить свою строптивую попутчицу.
Хотя день был в самом разгаре, в коридоре царила кромешная тьма. Кэм осторожно постучал в дверь каюты. Не получив ответа, постучал сильнее. Лишь спустя несколько минут до него дошло, что следовало барабанить в дверь кулаком – только тогда Пенелопа могла бы хоть что-нибудь услышать.
Но зачем стучать?..
Собравшись с духом, Кэм повернул латунную ручку. И тотчас же, едва лишь он переступил порог каюты, его окутал чудесный фиалковый аромат, исходивший от Пенелопы – сладкий, женственный и влекущий…
Прикрыв глаза, Кэмден напомнил себе, что пришел лишь для того, чтобы приободрить свою спутницу.
– Что тебе нужно? – резко спросила Пенелопа.
Когда глаза Кэма привыкли к полумраку, он увидел, что Пен сидела, забившись в устроенный в стене альков.
А он-то думал, что она лежала в постели. Впрочем, едва ли это было возможно – ведь яхта постоянно кренилась то на один, то на другой бок.
– Хотел посмотреть, все ли у тебя в порядке! – Кэмдену пришлось повысить голос, чтобы перекричать вой и грохот вокруг. Он протянул руку и захлопнул дверь каюты в надежде, что станет немного тише. Но тише не стало.
– Конечно же я в порядке.
Кэмден невольно поморщился. Какой же он глупец, если решил, что Пенелопа пожелает его видеть.
– Тогда пойду к себе, – сказал Кэм.
Он развернулся к двери и уже схватился за ручку, когда за его спиной раздался тихий голос:
– Нет, останься.
Менее всего Кэм ожидал услышать подобное… Медленно повернувшись, он проговорил:
– Я не хочу нарушать твое уединение.
– Господи, Кэм, не будь таким тупицей. Еще никогда мне не было так страшно, как сейчас…
– О, дорогая…
Ласковые слова сорвались с его губ, прежде чем он успел осознать, что произносит их вслух.
И теперь ему оставалось лишь надеяться, что из-за шума и воя ветра Пенелопа их не услышала. Сделав несколько неуверенных шагов, Кэм сократил разделявшее их расстояние и, понимая, что совершает непоправимую ошибку, заключил Пен в объятия. Она вскинула голову, и молния, сверкнувшая в этот момент за окошком, ярко осветила ее лицо.
– Кэм, что ты делаешь? – В голосе ее прозвучала настороженность, но все же она не смогла скрыть пылающего в ее глазах жара страсти.
