Прежде я об этом не задумывалась, но вчера во время прогулки вспомнила, как меня в юности буквально потащило в кусты. Я, сама не понимая зачем, бросилась туда, куда меня тянуло, и нашла серьезно поранившуюся Жозину… в те поры графиню Ариго. Мало того, туда же прибежала Каролина Борн, что и положило начало дружбе трех фрейлин, по большому счету предельно странной, уж слишком разными мы были. Теперь я думаю, что Каролину Борн в ее колдовских способностях убедили некие ощущения, которые она временами испытывала. К дому Борнов принадлежит и супруга Лукаса, и я догадалась ее осторожно расспросить.
Оказалось, во время затеянного Питером представления у полыньи она чувствовала и видела примерно то же, что и я, урожденная Рафиано, только более остро. Прочих дам наваждение не коснулось, а Лукас полагает возникшие у жены предчувствия глупыми выдумками. Воду и лед он, в отличие от вас, не понимает и считает подобное невозможным.
– Граф Альт-Гирке упрям и довольно-таки ограничен.
– Несомненно, но если упрямец и дурак обладает, к примеру, развитым обонянием, он не преминет объяснить окружающим, чем от них пахнет.
Я не имела несчастья знать пресловутого Альдо, однако Лукас родич скорее ему, чем вам.
– Благодарю вас.
– Это не комплимент, это то, от чего я отталкиваюсь. Мне трудно судить о вашем отце…
– Его никто по-настоящему не знал, даже мать.
– В свое время ее замужество вызвало много толков. Гогенлоэ выбор Ангелики не одобрили, и мой брат принял их сторону, но в любви ваших родителей усомниться невозможно.
Как и в том, что герцогиня Придд была верна супругу. В отличие от собственной свекрови.
Валентин, я со вчерашнего дня убеждена, что ваш отец – эорий из дома Волн, и почти не сомневаюсь, что вашим настоящим дедом был старый граф Борн. Это подтверждается стремительностью, с которой иссякают Борны, вашим сходством с братьями и несколько меньшим – с отцом. При очевидном несходстве с Альт-Гирке и числящимся вашим незаконным дядей управляющим, а также способностью чувствовать воду и видеть некоторые звезды зелеными.
– А футляр? – выпалил Арно, явно прикрывая словно застывшего друга. – Его не пора открывать?
– Дитя мое, – поддержала игру успевшая сказать главное графиня, – ты становишься дотошным. Я не исключаю, что содержимое футляра нам так или иначе поможет. Валентин, вы, возможно, эту вещь узна́ете. Валме ее называет Рожей.
Валентин узнал. Столь ненавистный Марселю лик взаимностью не ответил, он в самом деле был дурно воспитан.
