Хайнрих бы по такому случаю выругался, Рокэ с Вальдесом, будь они осведомлены о прошлогоднем просчете, присвистнули, Эмиль бы сбежал. Ли велел сварить шадди и взял пару ничего не значащих писем.
Глупее всего в подобной ситуации было бы вести себя не так, как всегда. Проэмперадор собирался скоротать вечер с братом и кузеном, их дома не оказалось, что ж, он до возвращения Алвы займется делами, благо их хватает. Ли неспешно прошел в некогда свой, а ныне регентский кабинет, еще хранивший памятный по Агмштадту легкий аромат, усмехнулся и через заднюю дверь отправился к себе.
Фрида не получит ничего, а он получит теперь уже окончательного врага, правда, при нынешнем раскладе это сущая мелочь. Если повезет дожить до осени, дойдет очередь и до бывшей маркграфини с ее чувствами, но это если повезет.
– Монсеньор, – не будь у Сэц-Алана чего-то важного, он бы просто водрузил поднос на стол и ушел, – явилась девица Арамона и спрашивает вас.
– С кем она?
– Ее привел капитан Уилер.
– Впусти. Уилера, если голодный, накорми, нет – ступайте пить кэналлийское.
Селина зря не приходит, но что у нее на этот раз – выходцы или нечто более обыденное? Нового в Аконе сейчас лишь Бонифаций с Урфридой, хотя могло прийти письмо от Эйвона или из Альт-Вельдера, а место там странное…
– Монсеньор, – присесть Сэль никогда не забывала, а вот выглядела она неважно. Для юной красавицы. – Я понимаю, что веду себя неприлично, но мне очень нужно с вами поговорить, а Герард, когда вернулся, сказал, что вы не остались с монсеньором Рокэ и его высокопреосвященством, и я подумала, что вы поехали домой.
– Вы угадали, – Ли отодвинул стул. – Я пью шадди, а вы?
– Мне все равно.
– Тогда вино. – Один бокал ей точно не навредит, скорее, наоборот. – Вы устали или расстроились?
– Это вы устали, а я немного рассердилась, но потом поняла – нужно что-то делать. Вам надо отдохнуть, только письмо к маме будет идти очень долго, и потом я, наверное, больше не стану ей писать.
– Отчего же? Госпожа Луиза – умная женщина и дает хорошие советы.
– Да… Но мама всегда перечитывала письма Герарда, я об этом как-то забыла, а она не стала жечь мое письмо, хоть я ее и просила, и теперь его прочла маркграфиня.
– Ваш бокал. – Тут точно впору выпить. – Что было в письме и откуда вы знаете, кто его прочел?
– Это то самое письмо, ответ на которое вы не стали читать. Там было про то, как мы живем, и еще я спросила, что делать с Мелхен, чтобы ей больше не становилось плохо с мужчинами.
– Я помню.
