– Мы едем в Акону? – Арно забрался с ногами в кресло, явно непривычное к подобным вольностям. – Когда?"
"– Это зависит от твоего бригадира, – Арлетта положила перед Валентином презентованный Коко футляр. – Нужно нажать на сандалию флейтиста и сразу же на хвост кошки и крыло верхней ласточки, но сперва поговорим о звездах. Если о них с вами не говорил Левий.
– Нет, мы с его высокопреосвященством говорили о другом. О звездах, точнее, о созвездии Малой Кошки нас с Арно спрашивал герцог Алва.
– Раз уж речь о Рокэ… Валентин, попробуйте ему уподобиться, а именно говорить с бокалом в руке, это создает непринужденность.
– Он постарается, – кто-кто, а Арно непринужденности обучался с колыбели, – с алебардой он управляться почти научился.
– Да, – подтвердил Валентин, беря бокал, – я постараюсь. Мне следует угадать, что имел в виду герцог Алва?
– Если вы не поняли сразу, то вряд ли догадаетесь. Мне Рокэ просто сказал.
– Сударыня, прошу простить, мы вас прервали.
– И правильно сделали, иначе я бы до главного не добралась и к утру.
Ожидая вас, я написала довольно большое письмо, надеюсь, вас не затруднит отвезти его в Акону. Там все, что мне пришло в голову и что не касается вашей, Валентин, семьи и наших поисков, о которых лучше говорить на берегу.
– Ты что-то нашла?
– Овраг с новеньким мостиком и довольно-таки большую полынью.
– Надеюсь, без лебедей.
– Не могу ручаться. Валентин, вы уверены, что не хотите отправить этого молодого человека восвояси?
– Уверен, сударыня.
– Да будет так, но учтите, что я не знаю, а предполагаю. С вашей семьей, герцог, происходили на первый взгляд довольно странные вещи, вернее, с ней не происходило ничего. После Юстиниана Придды, при всей их вошедшей в поговорку многочисленности, веками не являли миру никого значимого, и вдруг появились вы. С достойным Лахузы и Иссерциала блеском.
– Благодарю вас, однако самый известный член нашей фамилии – маршал Эктор.
– На его счету лишь одно достижение, если, конечно, адюльтер можно отнести к достижениям.
К тому же первый шаг могла сделать и королева, этой особе решительности было не занимать. Нам важно другое: все потомки Бланш, начиная с Эркюля, были тихими и заурядными, пока в коптилку не плеснули балинтовой крови. Это прибавило пороху, но не силы.
– Я читал, что абвениаты полагали важной лишь отцовскую кровь. Им это казалось бесспорным.
– Сходство отцов и сыновей это подтверждает, но что-то наследуют и женщины.
