Как она была моей болезнью, так и осталась ею. Неизлечима. Незаменима. Неповторима. Так бывает, оказывается…
Ладе будет больно, безусловно, но позже она поймёт, что я прав, и лучше так, чем разводиться, и возможно, уже с ребёнком.
Только как ей всё это объяснить?
— Да, дома, — ответил я.
— В гостевой комнате?
— Да.
— Ты всё ещё обижен на меня? — сказала она и попыталась прильнуть ко мне, но я отстранился. — Ну, Ром… Ну прости меня. Я не должна была посылать тебя…
— Конечно, не должна была, — хмыкнул я.
— Это вообще никакую девушку не красит.
— И насчёт Оли извини… Я не права. Ты, конечно, должен с ней общаться, если хочешь. Я привыкну, обещаю. Просто мне тяжело сейчас.
— Я понимаю, Лада, — посмотрел я на неё. Только это всё равно уже ничего не меняет… Кроме того, что я больше не думаю, что она стерва. Что ж, запомню её такой — доброй, ласковой, другом.
— Тогда обними меня, пожалуйста, — попросила она, собрав руки вместе словно в мольбе.
Обнять?
Не могу.
Извини, Лада…
— Мне пора, — ответил я, ставя на стол вообще нетронутую чашку кофе.
Попью в офисе уже. Сейчас хотелось быстрее уйти. Поговорим вечером. Знаю, что после она будет плакать, а я — ощущать себя ещё большим скотом, но обнимать её через силу я не стану, а объяснять ей, почему я не хочу этого делать прямо сейчас, не вариант. Действительно пора ехать. — Мы поговорим вечером. Ладно?
— Хорошо, — опустила она глаза.
Считала, что я всё ещё виню её за некрасивые слова, и не понимала, что всё гораздо сложнее.
Что дело в Кате… Во мне, точнее… А может, понимала, потому и грустила. Но единственное, что я могу для неё сейчас сделать — не усугублять. Объяснить как смогу свою позицию, попросить прощения, сказать спасибо за полтора года, что мы провели вместе, и отправить домой к маме и папе. Надеюсь, все они когда-то меня простят и не будут клясть до седьмого колена.
— Хорошего дня, — кивнул я ей, осторожно обошёл девушку и вышел на улицу.
Сел в авто и отправился к Кате. Однако, возле её подъезда меня ждал не самый приятный сюрприз — джип Виктора.
Я нахмурился.
Сам Виктор и Катя как раз вышли из подъезда, когда я припарковался возле него. Он услужливо поддерживал дверь для Кати, а потом заботливо подал руку, чтобы та сошла по ступеням с его помощью.
Тьфу! Смотреть противно. Она что — по лестнице не спустилась бы сама?
Твою мать, припёрся же…
Уже можно начинать его бить? Или пока рано?
— Доброе утро, — поздоровался я с ними.
