— Доброе, — ответила Катя, пока Виктор с подозрением оглядывал меня.
— А что Роман Петрович тут делает с утра пораньше? — спросил он Катю.
— Мы договорились, что он отвезет меня в клинику к дочери, — принялась объяснять ему Катя. — Но я отменила свою просьбу ещё вчера, однако Роман Петрович…забыл.
Она повернулась ко мне.
— Спасибо за помощь, и извините, что зря проехали, но я доберусь сама, — вежливо улыбнулась мне она.
— Кать, в машину садись, — сказал я, глядя ей в глаза. Виктора предпочел считать пустым местом.
Скоро я избавлюсь от тебя, козёл старый. ОНА МОЯ!
— Я с Виктором поеду, — ответила упрямо она и направилась к машине старого козла.
Тот открыл ей дверь, и она исчезла в салоне джипа. Виктор кинул на меня острый взгляд и сел за руль.
Я выругался сквозь зубы и поехал следом за ними.
А ты всё понял, да, лысеющий осёл?
Судя по взгляду — понял.
Это война.
Где ты продуешь.
Глава 38
РоманОбе машины остановились на парковке медицинского центра, и мы все трое вышли из своих авто, чтобы затем направиться в сторону клиники.
"
"— Я, кажется, чего-то не понимаю, — остановился Виктор и обернулся, когда я их нагнал, и даже не собирался оставлять их наедине. — Почему вы, Роман Петрович приехали за нами? Что вы хотите?
— Не понимаете, Виктор… как вас там.
— Также как и вас там. Петрович я.
— Ну так вот, Петрович…
— Роман Петрович, немедленно прекратите, — Катя, которая до этого напряженно наблюдала за нами, вклинилась в наш диалог. — И сейчас же извинитесь перед Виктором Петровичем.
Что за неуважение?
— Да не нужно мне ничего! — ответил Виктор. — Пусть просто оставит нас в покое. В чём дело вообще? Почему он идёт за нами?
— А ты не сказала ему? — изогнул бровь я, сканирую Катю взглядом.
— Не сказала, я…
— О чем? — встрял Виктор.
— Оля — моя дочь, — ответил я.
Виктор так и застыл на месте и перевёл ошеломлённый взгляд на Катю.
— Да, его, — ответила она на его молчаливый вопрос. — Не успела тебе рассказать. Поэтому да — он идёт со мной по праву.
— Э-э… — протянул явно растерявшийся Витя. Конечно, когда я просто какой-то хрен с горы, и зачем-то преследую Катю — можно и в бубен такому дать. А вот если родной отец Олечки — тут уж придётся лапки свои придержать! — Понятно. Извините, Роман Петрович, я не знал. Был необоснованно груб.
Он так вежливо извинился, что и мне стыдно стало за своё поведение с ним сейчас. Но ведь выбесил же!
— И вы меня простите, Виктор Петрович, — сказал я. — Тоже погорячился.
