Не успеваю удивиться, Юрий поднимает меня за локти вверх, опять жмет к себе так, что голову запрокидываю.
— Ведьма, ведьма, что сделала со мной… — рычит он сдавленно, рассматривая мое лицо с распухшими мокрыми губами и прилипшими к щеками волосами, — голову, блять, потерял… Если бы не ты… Сука…
А потом он меня целует. Прямо в губы, жадно и глубоко, вылизывая рот, словно зверь, пожирающий свою долгожданную добычу.
И я покоряюсь. Не хочу больше воевать.
Иногда это так сладко — покориться тому, кто уже покорен тобой…
Диван по прямому секс-назначению Юрий не использует.
Его шикарный ковер, несмотря на общий тонкий вид, очень плотный и мягкий даже.
Мое тугое платье-футляр трещит по шву, когда Юра бесцеремонно, не пытаясь даже искать потайную молнию, рвет его на две половины.
Резко выдыхает, разглядывая белье. Верней, меня в белье. Нежном, шелковом. И пояс с подтяжками… Ни на что не надеялась, когда натягивала этот шелковый разврат перед походом сюда.
Каждый день так хожу, а вы о чем подумали?
Юра наклоняется, прижимаясь губами к низу живота прямо через нежную ткань белья.
И меня трясет от чувственности этого жеста.
Нежно, так нежно…
И такой контраст с тем, что происходило раньше…
И еще больший контраст с тем, что происходит дальше.
Потому что мой новый босс больше не нежничает.
Шелк жалобно стонет, умирая в грубых руках неотесанного охотника, в которого мгновенно превращается солидный , шикарный бизнесмен.
И мне нравится такая дикая перемена.
Послушно раздвигаю ноги, позволяя взять себя.
Жестко, грубо, но мне так хорошо, мне так надо именно эту грубость сейчас.
Юра, похоже, совершенно теряет самоконтроль, потому что сразу срывается на бешеный темп, гонясь только за своим удовольствием, меня мотает по ковру вперед и назад, зацепиться совершенно не за что, волосы скользят по шелковому плетению узоров, а мой жестокий охотник только ускоряется, не отрывая жадного восхищенного взгляда от моей колышащейся в такт его движениям груди, от моего красного лица.
Я тоже уже себя не контролирую, не стремлюсь выглядеть красиво, не стремлюсь располагаться правильно… Нам не надо этого с ним! Ничего не надо!
Сейчас даже не секс у нас, нет! Сейчас у нас взаимное насыщение.
Первое, самое острое.
Когда невозможно остановиться, невозможно прекратить это все.
Когда сама мысль о промедлении — смерть!
Юра падает на меня, закрывая собой полностью, дышит хрипло, утыкается в мою ключицу, вылизывает шею жадно и лихорадочно.
