Тремор в пальцах, хочу прекратить — и не могу! Не контролирую себя! Совсем!
Перевожу взгляд на Аньку — и вижу, что в глазах у нее слезы.
— Этого не повторится, — тихо говорит она, — я наняла адвоката… У этих людей могут быть неприятности за то, что они тебя здесь задерживали. Это незаконно, адвокат уже готовит иск.
Мне сейчас нет дела до иска, адвоката и прочего.
Меня уже начинает жестко колотить. Похоже, отходняк по полной программе.
Холодно.
С Невы дует промозглый ветер. А на моей, некогда красивой, изумрудной блузе нет половины пуговиц.
И страшно подумать, что сейчас с лицом и волосами.
И я грязная, жуткая,наверняка.
Не зря же Анька отводит взгляд.
Скорее всего, я сейчас больше зверя напоминаю дикого, который вырвался из клетки и теперь не знает, что ему делать на свободе, за пределами зоопарка.
Боже, а как же люди по нескольку лет сидят? Это же не люди уже, это просто звери сумасшедшие…
Иди одну меня так колбасит?
А остальные нормально переносят? Очень в этом сомневаюсь…
— Юляш… Поехали домой… — Анька пытается меня увести подальше от этого жуткого места.
Да я и сама понимаю, что надо уходить. Но вот беда — ноги вообще не двигаются.
Каблуки, которые очень мне помогли в первой моей в жизни битве за место под солнцем, на тюремной полке, подламываются, ноги гудят, словно телеграфные столбы.
— Юль… Может, скорую?
Анька понимает, что со мной что-то капитально не так, и активно пытается решить вопрос. Помочь.
Но я встряхиваюсь и все же прихожу в себя, привычно опять сжимаясь в пружину.
Утешаю себя, что это ненадолго. Вот доберусь до дома, залезу в ванну… С головой. И не буду вылезать, пока не растаю, бляха муха!
И не появится, вместо грязной, неопрятно одетой бабы, Юлька. Умница, красавица, модница.
Ну , пусть чуть-чуть невезучая в личной жизни, но в целом — пробивная и удачливая.
Та самая Юлька, которая потерялась где-то в застенках самого старого в Питере СИЗО.
Но до ее появления еще долго.
Сначала надо все до конца выяснить у Аньки, чтоб было, с чем работать.
И над чем думать.
А то расслаблюсь, а меня прямо из ванны — опять в камеру.
От подобной перспективы начинает снова кружиться голова, но уже не так сильно, как раньше.
И появляется четкое понимание: никогда, ни при каких условиях я в тюрьму больше не пойду.
О чем я думала, когда затевала свою маленькую мошенническую схему? О чем? Легкомысленная идиотка! Дура!
Гипотетически-то я знала, чем это может кончиться, но… Как-то не верилось.
