Невидимый садовник, по-видимому, тщательно ухаживал за своими посевами, растения выглядели отлично, как на образцовой клумбе. Инга, потрясённая увиденным, остановилась. От открывшегося её глазам зрелища у неё перехватило дыхание. Люпины не просто росли, они цвели. Синие, фиолетовые, красные, даже чёрные, они цвели и благоухали. Были здесь и белые, и розовые цветы. Все краски мира лежали у её ног.
– Эх, сейчас бы подняться ввысь на воздушном шаре! – у девушки созрела уверенность, что это картина.
Картина, написанная не маслом, не акварелью, а люпинами.
Невидимый садовник оказался настоящим художником. Он нарисовал цветами картину, увядающую осенью и расцветающую весной. Но, это лишь игра воображения. Откуда здесь, в такой глуши, мог появиться садовник-художник. Кому он мог показать здесь своё творчество? Пилотам пожарных вертолётов? Тогда почему в глуши, среди леса? Можно было соорудить всю эту красоту и на лугу около деревни. Только не было никакого художника. Всё это великолепие создала природа.
Она, и только она, причастна была к этому люпиновому морю. Значит всё это – ничьё! Рука непроизвольно потянулась к цветам. Они были горячими. Хотя солнце и палило яростно, но никогда, даже в самый жаркий и удушливый июльский день, оно бы не смогло так разогреть растения. Цветы сами источали тепло. Что-то магически пугающее существовало и в этом тепле, и в аромате, и в буйстве красок. Но что? Инга не знала, и боялась. Это всё равно, что схватить за хвост гадюку. Рука застывает на полпути, потому что разум подаёт сигнал: «Берегись!».
Какую опасность таили цветы, неизвестно, но рука застыла в воздухе. И не зря.
До ушей девушки донёсся шёпот. Он был довольно громкий, но слов разобрать было невозможно, словно шепчущий обращался к ней на иностранном языке. Инга с тревогой оглянулась – никого. Да и откуда здесь взяться людям? Только, если хозяин пришёл навестить свои угодья… Снова шёпот. Звук шёл откуда-то снизу. Она опустила голову пониже. Звук усилился.
– Что за ерунда? – Инга наклонилась ещё ниже.
Шёпот вновь усилился, но уловить смысл слов было невозможно – ни одного знакомого слова, полная бессмыслица.
– Лечиться тебе пора, девонька! – Инга, с тревогой, в который раз оглянулась по сторонам.
Ни единого следа, ни единой тропинки через поляну. И в деревне о ней никто никогда не говорил. А может, она уже и не у деревни? Бывают же случаи: идёт человек, идёт, и оказывается за тысячи километров от дома. Да нет, не может быть.
