Но ещё кое-что странное, кроме шёпота, покрывало пупырышками её кожу, и заставляло всё холодеть внутри: на цветах не было насекомых. Как на картошке. Но с картошкой всё ясно – на её цветках Инга никогда не видела пчёл или шмелей, даже мухи облетали картофельные поля стороной. Но люпины, это отличный медонос, в такую жару здесь просто обязаны быть насекомые. Но их не было ни на одном из цветков этой большой клумбы.
– Они просто не нашли сюда дорогу, – успокаивало Ингу её сознание.
– А может, они чего-то боятся? – говорил страх.
"
"Поляна уже не казалась девушке такой весёлой и радостной. Словно порыв ветра сдёрнул с неё фальшивое покрывало, приоткрыв бездну мрака и ужаса. Инга испугалась, на этот раз серьёзно. Она уже развернулась, чтобы дать дёру, но сознание подбросило очередную ценную мысль:
– Нарви цветов! На могилу дедушке.
Инга стояла на самом краю поляны, в цветы она так и не зашла, около её ступней суетились муравьи, но и они тоже не хотели заходить туда, они тоже боялись. Инга стремительно развернулась и зашагала назад.
Она не бежала, а просто быстро шла. Она и сама не знала почему, но ей хотелось немедля убраться с этого места
– Ерунда, это просто люпины, просто обыкновенные цветы, – успокаивала Инга сама себя, но ноги не слушались рассуждений мозга и неслись прочь отсюда.
Началась крапива, но девушка проскочила сквозь неё, ничего не заметив.
Глава 3
Вот и кладбище. Инга облегчённо выдохнула и замедлила шаг. Бабушка нашлась сразу. Она уже хотела звать Ингу, когда та вдруг вынырнула из-за куста можжевельника.
– Ба, там люпины, целая поляна! – задыхаясь, проговорила девушка, то ли радостно, то ли испуганно.
– Ой, что я тебе не сказала, разве? – бабушка как-то резко осела, и схватилась за грудь, – Дура старая, совсем из ума выжила… Пошто ты туда ходила?!
– Бабуль, ты чего? – Инга попыталась изобразить удивление, но вместо этого по коже поползли мурашки, ей передался страх бабушки, – Сама попросила погулять.
– Ой, нельзя туда ходить, внученька! Беда может приключиться, – старушка тяжело опустилась на какую-то древнюю скамеечку, удачно оказавшуюся рядом.
– Ба, тебе плохо? – внучка готова была разреветься, но вместо этого подбежала к бабушке, и достала из кармана её кофты пузырёк с валокордином и кусочек сахара, завёрнутый в конфетный фантик.
Инга накапала на сахар тридцать капель, и сунула его в трясущуюся от страха и старости руку.
– Инга, скажи честно: ты цветы не срывала? Только не ври.
– Нет, ба, не срывала. Я испугалась.
