В помещении резко загорается очень яркий свет, от которого режет глаза и пульсирует в висках. Не могу сфокусировать взгляд. В комнату входит силуэт высокого мужчины, судя по холодному дорогому парфюму, это наш цербер. Даю голову на отсечение, видя мое состояние, он специально царапает металлическими ножками стула об бетонный пол, придвигая ко мне стул. В голове стоит гул, который простреливает голову, словно в нее вонзили кол.
Зрение возвращается, свет уже не так сильно режет слезящиеся глаза, и я вижу, как напротив меня садится испанец.
На холеном лице циничная смазливая ухмылка и пренебрежительный взгляд.
— Как самочувствие? — издевается, и я замечаю, как он крутит в руках бутылку холодной воды.
— Вашими молитвами, — не узнаю собственный голос, пытаюсь ухмыльнуться, но кривлюсь от боли в челюсти.
— Огрызаешься, значит, не все так плохо, — наигранно выгибает бровь, играя с бутылкой.
— Как видишь, не сдох — уже хорошо, кулаки у твоих ребят тяжелые, — все-таки усмехаюсь, чувствуя привкус крови.
— Ну это ненадолго, — зловеще усмехается испанец. — Но для начала поговорим. Ты, я смотрю, никуда не торопишься?
— Ага, до пятницы я совершенно свободен, — вновь морщусь при попытке оскалиться."
"— Дерзкий, значит, и бесстрашный, — открывает бутылку и показательно отпивает несколько глотков. Сука! Рефлекторно сглатываю, понимая, что глотаю кровь вместо слюны. — Зачем сдал ваше местонахождение? Север не захотел делиться?
— Не все меряется деньгами.
— Скажи еще, что из благородных побуждений.
— Нет, Север потребовал неприемлемые для меня вещи.
В горле першит, я закашливаюсь, и в глазах темнеет от боли. Поломанные ребра сдвигаются с места, причиняя адские мучения. Испанец терпеливо ждет, когда я приду в себя, лениво посматривая на часы. Радует только одно — с таким цербером моя девочка будет защищена.
— Какие вещи?
— Действительно хочешь знать? — пытаюсь отдышаться.
— Я хочу знать все, и, может быть, тогда я оставлю тебя в живых, хотя не в моих правилах дарить жизнь тем, кто покусился на мою семью.
Но наивная Анита так за тебя просила…
Слышу имя моей принцессы, и болит уже не тело, а душа.
— Ты не поверил в мои постановочные фото, и Север потребовал жесткача. Он просил снять видео, где я издеваюсь над Анитой, иначе за меня это сделают его люди. Ни того, ни другого я не мог допустить.
Испанец сжимает челюсть, я слышу характерный хруст пластиковой бутылки у него в руках.
