– Она подозвала к себе мисс Трим и взяла ее за руку. – Нелл меня полностью устраивает. После того, как Софи уехала из дома, мне требовалась для общения молодая умная девушка.
Должно быть, сам Джеймс казался матери недостаточно молодым и умным… Мисс Трим бросила на него нервный взгляд из-под густых ресниц. Она, наверное, опасалась, что он сейчас расскажет матери о ее ночных похождениях.
– Возможно, ты права, но мне бы хотелось найти более подходящую кандидатуру на место компаньонки.
Губы Нелл слегка дрогнули. Лицо леди Лит оставалось невозмутимым.
Джеймс упрекнул себя за то, что действует как неопытный парламентарий, пытающийся протолкнуть непопулярный закон. Ему следовало действовать хитрее. Возможно, маркизу мешала трезво мыслить и взвешивать свои слова исходившая от мисс Трим скрытая враждебность.
– Нелл полностью устраивает меня, – повторила маркиза. – Она – прекрасная собеседница, ты сам в этом убедишься.
Лит видел, что мисс Трим удалось очаровать его мать, и решил пристально следить за ней.
По всей видимости, эта девушка умела манипулировать людьми.
– Если не возражаете, миледи, я удалюсь, чтобы заказать для вас образцы вышивок, – промолвила Нелл, переминаясь в нерешительности с ноги на ногу.
Лит оценил ее предупредительность. Девушка была хорошо воспитана. Она хотела уйти, чтобы оставить мать и сына наедине для обсуждения щепетильной темы.
– Наверное, так действительно будет лучше, Нелл. Я чувствую, что мы с Джеймсом сейчас поссоримся, – сказала леди Лит.
– Нет, останьтесь, – потребовал маркиз.
– Я хочу поговорить с вами, мисс Трим.
– Ты хочешь поизмываться над ней? – проворчала мать.
Лит пропустил ее слова мимо ушей.
– Где ты откопала этот образец совершенства? – спросил он маркизу.
– На кухне, милорд, – вместо хозяйки дома ответила мисс Трим. В ее голосе звучал вызов.
– Не задирайте моего сына, Нелл, его нельзя злить, – произнесла леди Лит таким тоном, будто описывала характер капризного малыша. – Джеймс, Нелл была принята в штат прислуги в июле.
Я страдала тогда… мигренью, и она стала ухаживать за мной. Очень скоро выяснилось, что умение убирать комнаты и прислуживать за столом – далеко не единственные ее таланты.
У Лита сжалось сердце. Его мать была мужественной женщиной. «Страдать мигренью» в ее лексиконе означало мучиться нестерпимой болью. А он в это время жил в Лондоне и ничего не знал о ее невыносимых страданиях. Лит почувствовал угрызения совести.
Но его вина перед матерью не оправдывала мисс Трим.
