В ее поведении не чувствовалось пренебрежения, как несколько часов назад, в библиотеке, и это задело маркиза за живое.
– Нелл, позвольте представить вас моему сыну, – произнесла леди Лит. Симпатия, сквозившая в ее голосе, сильно смутила Джеймса, хотя всего несколько минут назад он готов был благословить любые изменения в жизни матери, которые могли улучшить ее самочувствие. Маркиза повернулась к нему. – Познакомься, Джеймс, это мисс Трим, моя компаньонка.
Девушка замерла у двери. На ней было все то же простое серое платье, и волосы, как и прежде, были гладко зачесаны назад.
Она вела себя подчеркнуто скромно. Но в душе маркиза почему-то шевельнулось неприятное чувство. Он не сомневался, что эта девица задумала что-то дурное."
"Он не ложился в эту ночь, перебирая в памяти подробности их встречи и разговора. В библиотеке девушка показалась ему очень привлекательной, и вот теперь он убедился, что первое впечатление его не обмануло. При ярком дневном свете Нелл казалась не менее прелестной, чем при тусклом освещении.
В ней не было ничего кричащего, вульгарного. Черты ее лица поражали своей чистотой, а губы манили, обещая неземное блаженство.
– Доброе утро, мисс Трим, – ровным голосом поздоровался Лит.
Ее ресницы взметнулись вверх, и он наконец-то разглядел цвет ее глаз. Они были карими с медным оттенком. Глаза Нелл ярко выделялись на фоне белизны матовой кожи и контрастировали со светлыми волосами.
– Добро пожаловать домой, милорд.
– Благодарю вас.
Зачем мисс Трим соврала ему, назвавшись служанкой? И что она делала в его библиотеке в три часа ночи? Какую игру вела эта девица?
– Нелл стала для меня незаменимой.
И снова маркиза неприятно поразило, что в голосе матери слышались тепло и даже любовь.
– Не сомневаюсь, – произнес он.
Лит не смог скрыть иронии, и мать бросила на него удивленный взгляд.
– Она изменила всю мою жизнь, – продолжала леди Лит, как будто отвечая на его невысказанные упреки.
– Вы слишком добры, миледи, – промолвила мисс Трим низким мелодичным голосом, похожим на звук виолончели.
– Ты ничего не писала о мисс Трим в письмах, – заметил Лит.
Учитывая то, что мать писала ему чуть ли не ежедневно, можно было сделать вывод: она умышленно не упоминала о компаньонке.
– Я не была уверена, что ты одобришь мой выбор, – призналась маркиза.
– У тебя были на то все основания. Когда я предлагал тебе кандидаток в компаньонки, ты неизменно отвергала их.
Маркиза поморщилась.
– Ты навязывал мне бедных родственниц, одну скучнее другой.
