Первый раз после долгого перерыва виделся как-то иначе, но сегодня мне хотелось больше раствориться в мужчине, нежели восхитить и поразить его. Хотелось взять, е на отдать. Отдам потом, когда ресурс восполнится.
— Точно? — спросил серьезно, затаскивая меня в номер.
— Я хочу тебя, Паш… Очень хочу, — обняла за шею, становясь на носочки, теряясь в аромате горького апельсина и острого ладана. Губами поймала бешенный пульс на его шее, позволяя подхватить под ягодицы и забросить мои ноги себе на пояс.
Паша вжал меня спиной в стену, целовал жадно, вздохнуть не давал. Он в одних шортах, а на мне слишком много одежды. Я пыталась расстегнуть пуговицы блузки, но на третьей сбилась и позволила сорвать ее через голову вместе с бюстгальтером.
Паша впечатался в меня бедрами, жестко фиксируя, а сам мял груди, сжимал, гладил, дразнил соски, грел и кусал. Внизу живота ныло и горело, просило свой кусочек блаженства. Паша толкался в меня через ткань, но наши игры стали уже не актуальны.
Я хотела до конца, до предела, на всю длину: с всхлипами, стонами и порочной сладостью. Чтобы себя прежнюю потерять. Чтобы себя новую найти.
— Поль, у меня нет защиты… — хрипло предупредил.
— Не готовился? — рвано спросила, не хотела оставаться без его губ. — Это Европа, Паш, — зарылась пальцами в короткие кудри. Для меня это стало уже половиной оргазма, — вместе с шампунями и кондиционерами должна парочка лежать…"
"Мы не нашли. Кажется, Европа уже не та. Но я не могла и не хотела останавливаться.
Я точно не забеременею, а Паша — сто процентов чистый ниже пояса. И не только там. После купания в Москва-реке приходил ко мне на чек-ап: я теперь знала о нем все — здоровый породистый жеребец. Таким можно и нужно оставлять потомство.
— Поленька, ты мне доверяешь? — спросил, стягивая джинсы, с агрессивной жадностью оглаживая мои бедра, задевая возбужденные складки внизу. Я стонала свое согласие, особенно громко, когда губами начал ласкать внизу.
— Я хочу услышать, девочка. Скажи мне, — Паша полностью обнаженный накрыл мое тело, дрожал от едва контролируемого возбуждения. Руки перетянуты жесткими напряженными мышцами. Я могла сейчас сказать «нет», и он бы остановился. Не стал бы заставлять или брать силой, с трудом, но сдержался бы. Но я этого не хотела. Я хочу жить, а с ним я живая.
— Доверяю… — вцепилась в его плечи, ногами обвила поясницу и выгнулась на встречу мощной наполненности.
