– Я ни с кем не вступаю в отношения, а ты из тех девушек, которых невозможно отпустить, из тех, к кому хочется возвращаться снова и снова. Я не могу позволить себе таких, как ты. Так что… да, ты не в моем вкусе.
Лео опускается и разрывает зубами конец бинта на две части, чтобы закрепить повязку. Он случайно (или нет?) касается губами нежной кожи сбоку колена, в очень чувствительном месте, отчего я вздрагиваю и всем видом стараюсь показать, что это от боли, а не от гребаного удовольствия, хотя…
Кого я обманываю?
Большая теплая ладонь скользит вверх по бедру, задевает край белой рубашки.
У Лео отсутствующий взгляд. Он провалился мыслями в какое-то другое измерение. Так выглядит человек, который достает из памяти нечто давно забытое, и у меня останавливается пульс от осознания, что, возможно, где-то глубоко внутри Лео… все помнит?
Не разжимая пальцы, он поднимается, и горячее мятное дыхание касается моих губ, но в тот же миг я случайно задеваю локтем стопку папок, они шлепаются на пол.
Несколько штук я успеваю поймать.
– Ой, прости! – восклицаю, складывая содержимое папки обратно.
– Ничего, – хриплым глубоким голосом выдыхает Лео.
– Не знала, что ты продолжаешь вести дела, – бормочу, пытаясь погасить огонь, который поднимается от живота к груди и вызывает желание обхватить Лео ногами. – Так… его привлекают за убийство по мотиву кровной мести?
– Фикция, – объясняет Лео, не отводя взгляда от моих губ. – Парень. Никого. Не убивал…
Он произносит каждое слово все тише и тише, на снятом дыхании, будто хочет, чтобы я приблизилась к его лицу, стараясь расслышать.
Проклятие…
– А этот? – Листаю другое дело и нервно игнорирую дрожь в теле, которую вызывает сексуальный баритон Лео. – Незаконное изготовление огнестрельного оружия.
– Ну, этот, положим, не святой.
Лео забирает папку.
Я не сразу выпускаю ее из рук.
Барьер, он уничтожает барьер между нами, о святые боги!
Когда адвокат все-таки отбирает папку и откладывает в сторону, я чувствую себя совсем голой, словно он не дело отобрал, а раздел меня.
Взгляд малахитовых глаз скользит по моей шее, и кажется, что в следующую секунду Лео коснется ее губами.
Гадство, это надо прекращать!
Он меня не помнит. Если его и влечет ко мне, то лишь физически.
– Почему ты занимаешься чем угодно, но не своим делом? – нападаю я. – Тебя подозревают в убийствах. И чудо, что ты не в тюрьме до суда, а гуляешь с подпиской о невыезде.
