От этой мысли все тело становится ватным, мне дурно…
– Мы с тобой и правда были близки, – тихо выговаривает Лео, выключает свет и берет меня на руки.
Его тело горячее лавы в жерле вулкана. Я плавлюсь и растекаюсь, чувствуя его жар, его пальцы на моей коже, и знаю, что должна бежать, пока не поздно, иначе снова превращусь в пепел и погибну, не выдержав нового губительного взрыва в наших отношениях.
Последний день наших отношений, как и последний день Помпеи, должен остаться картиной из прошлого.
Мы возвращаемся к кровати.
Адвокат ложится с другой стороны, закладывает ладони за голову и упирается взглядом в потолок, будто мы каждый день сидим, слушая дыхание друг друга. Я сжимаю подушку.
– Ты ходил к психиатру? – спрашиваю, утыкаясь подбородком в подушку. Ткань пахнет лавандой. – Или к неврологу?
Лео качает головой, о чем-то размышляя.
– Почему ты не обратился за помощью? – уточняю я. – Вдруг тебе вернут память. Мне сказали, что гипноз может помочь.
– Эми, – мрачнеет он, – я убивал людей. Вся моя семья замешана в криминале.
А теперь подумай, насколько хороша идея пойти к гипнотизеру, когда у меня столько тайн, сколько люди за всю жизнь не слышали.
– А если найти человека, которому ты будешь доверять? Вдруг получится?
– Давай начистоту. Я помню все, кроме тебя и некоторых мелких событий. Зачем рисковать?
Я проглатываю язык. Лео терпеливо ждет ответа, пробегая взглядом по моему лицу, шее, кулону… едва я открываю рот, как мы слышим звук уведомления на телефоне.
Адвокат берет с тумбочки айфон, хмурится и набирает кому-то сообщение.
Я незаметно заглядываю в экран. Зрение у меня стало ни к черту, из-за чего я пододвигаюсь чересчур близко и теряю равновесие.
Шлепаюсь прямо на Лео!
Он вскидывает брови. Я застываю, чувствуя под собой его горячее тело.
– Все нормально? Ты побледнела, – шепчет Лео.
– Я…
Боже, мозг, работай!
– Прости, – бормочу. – Прости… мне пора уходить. Мне срочно надо домой!
Сердце бьется, как барабан на бразильском карнавале.
Я вскакиваю, сама намереваясь сбежать в другую страну, подальше от взгляда малахитовых глаз, пронзающего насквозь, заставляющего неметь и растекаться лужицей.
Лео вмиг хватает меня за руку.
Не успеваю опомниться, как оказываюсь под ним. Он нависает надо мной, не позволяя выползти.
– У тебя расширены зрачки, – таинственно улыбается Лео.
– Потому что темно! – пищу я. – Это анатомия! Когда света мало, зрачки расширяются.
– Да, анатомия… анатомия желаний, – усмехается он. – Ты упрямо лжешь мне в лицо.
