Более приятного и умиротворяющего шопинга он в своей жизни и припомнить не мог.
ГЛАВА 19
злорадетельная, в которой главный герой вершит честный суд, а мужская солидарность хоть и с некоторым опозданием, но все же побеждает торжество справедливости
Сергей с курицей в ее временном картонном вместилище под мышкой прогулялся вокруг милого теремка, размером с коробку от большого холодильника, подергал сетку примыкающего к нему вольера и остался доволен. Похоже, с заказом он не прогадал. Настоящий куриный неприступный Алькатрас или типа того.
Нигде не было ни малейшей лазейки, даже верх высокого выгула надежно укрыли листом подобранного в тон к дереву домика поликарбоната. Стильненько так, в общий деревенский антураж очень вписывается, прям сам бы жил. Рассчитавшись с рабочими и отказавшись от чрезвычайно заманчивого предложения возвести еще и теплицу по сходной цене, мужчина приступил к главному сегодняшнему действу. Притащил из дома стул, прихватив пакет семечек и сигареты, организовал себе наблюдательный пункт неподалеку от куриного теремка, выяснил месторасположение петуха и только после этого осторожно выпустил свое живое приобретение в вольер.
— Надо тебе имя дать. Что-нибудь связанное с несчастной любовью, ага, — бубнил он себе под нос, наблюдая, как золотистая пушистая красавица отряхивается и прихорашивается, старательно поправляя чуть примятые в коробке перышки, приобретая прежнюю форму почти идеального шарика с чубчиком.
— Нареку тебя Изольдой, — не отыскав в глубинах памяти ничего более подходящего, сообщил Сергей любопытно поглядывающей на него птице, и та издала тихое ""кудах"", как бы полностью с ним соглашаясь.
— Ну вот и ладненько.
С удобством устроившись, приготовился к долгожданному зрелищу, злорадно предвкушая достаточную степень его трагизма, чтобы пролить бальзам на истерзанную петушиными издевательствами душу."
"Поначалу петух упорно продолжал сидеть в своих травянистых кущарях, и Сергей уже подумал, что мерзавца придется снова выманивать чем-то съедобным и даже слегка расстроился.
А вдруг он опять прогадал, и инстинкт размножения в этой горластой заразе затух за время вынужденного целибата, и жрать и орать он теперь любит больше, чем трудиться на поприще улучшения куриной демографии? А что, он знал таких представителей собственного пола, и даже совсем еще не старых, которые любому флирту или возне в постели предпочитали набить пузо и чесать языком до хрипоты.
