Центральная библиотека Виденера была просто огромной – я никогда таких не видела. На несколько минут я забыла весь прошлый год и пораженно любовалась ею.
Комната моя располагалась в общежитии старшекурсников рядом с юридическим факультетом. Она оказалась маленькой и неуютной. В ней было темно, сыро, холодно. Стены пепельного цвета и холодная плитка цвета свинца. Я старалась проводить в ней как можно меньше времени. Гарвард стал для меня новым началом, и я была твердо намерена воспользоваться этой возможностью. Я записалась на все курсы, какие только смогла втиснуть в свое расписание, – от германского идеализма и истории секуляризма до этики и юриспруденции.
Каждую неделю я занималась французским и даже начала учиться вязать. Старшекурсники могли бесплатно посещать уроки рисунка. Я никогда в жизни не рисовала, но и на эти занятия тоже записалась."
"Я начала читать – Юм, Руссо, Смит, Годвин, Уолстонкрафт и Милль. Я с головой ушла в их мир, в те проблемы, которые они пытались решить. Их представления о семье стали для меня навязчивой идеей: человек должен думать о том, как особые обязательства перед родом сочетаются с обязательствами перед обществом в целом.
А потом я начала писать, сплетая строки Юмовых «Принципов морали» с фрагментами «Угнетения женщин» Милля. Это была хорошая работа, я чувствовала это, еще когда писала ее. Закончив, я отложила ее в сторону. Она должна была стать первой главой моей диссертации.
Как-то в субботу я вернулась с урока рисования и обнаружила в электронной почте письмо от мамы.
Мы едем в Гарвард, писала она. Я перечитала эти слова раза три, мне казалось, что она шутит. Мой отец никогда не путешествовал – он ни разу не выбирался дальше Аризоны, где навещал свою мать. Мысль о том, что он пересечет всю страну, чтобы повидаться с дочерью, которая, по его мнению, одержима дьяволом, казалась мне безумной. Потом я поняла: он едет, чтобы спасти меня. Мама сказала, что они уже взяли билеты на самолет и собираются остановиться в моей комнате.
– Вы не хотите остановиться в отеле? – спросила я.
Они не хотели.
Через несколько дней я подписалась на старую программу чатов, которой не пользовалась много лет. Раздался веселый сигнал, и имя на экране из серого стало зеленым. «Чарльз в сети». Я не совсем поняла, кто начал чат и перевел разговор в телефонный. Мы проговорили целый час, я даже не заметила, как прошло время.
Он спросил, где я учусь, а узнав, воскликнул:
– Гарвард! Ну надо же!
– Кто бы мог подумать, да? – спросила я.
