Дрю сказал, что мне нужно немедленно уезжать, а он встретит меня на полдороге. Я не могу, ответила я. И в этот момент я успокоилась. Если попытаться сбежать среди ночи, то просто неизвестно, что произойдет.
Я легла, но спать не стала. Дождалась шести утра. Мама уже была на кухне. Домой я приехала на машине, взятой у Дрю. Я сказала маме, что у Дрю что-то случилось и ему нужна машина в Солт-Лейк-Сити. Сказала, что вернусь через день-другой.
Через несколько минут я уже катила вниз с холма.
Дорога была совсем рядом, когда я увидела что-то странное и остановилась. Я видела трейлер, где жили Шон, Эмили и Питер. В нескольких футах от трейлера, возле двери, снег был испачкан кровью. Там кто-то умер.
Позже мама сказала, что это был Диего, немецкая овчарка. Шон купил эту собаку несколько лет назад. Питер обожал овчарку. Когда отец позвонил, Шон вышел на улицу и зарезал пса, а его маленький сын слышал дикий визг любимой собаки. Мама сказала, что это никак не связано со мной, Шон убил Диего, потому что тот душил кур Люка.
Это простое совпадение, сказала она.
Я хотела в это поверить, но не могла. Диего душил кур Люка больше года. Кроме того, Диего был чистопородным псом. Шон заплатил за него пятьсот долларов. Его можно было продать."
"Не верила я еще по одной причине. Нож. Я видела, как мой отец и братья убивали десятки собак – чаще всего бродячих, которые угрожали нашим курам. Я никогда не видела, чтобы кто-то убивал собаку ножом.
Мы стреляли в голову или сердце, и смерть их была быстрой. Но Шон выбрал нож, нож с лезвием не больше пальца. Таким ножом можно только забить животное, чтобы чувствовать, как кровь течет по твоим рукам, когда его сердце перестает биться. Это не был нож фермера или мясника. Это был нож убийцы.
Не знаю, что происходило в последующие дни. Даже сейчас, когда я изучаю компоненты конфликта – угроза, отрицание, проповедь, извинение, – мне трудно их связать.
Спустя несколько недель я поняла, что совершила тысячу ошибок, вонзила тысячу ножей в сердце собственной семьи. И лишь много позже мне стало ясно, что все плохое, что случилось той ночью, было сделано не только мной. Прошло больше года, прежде чем я поняла то, что было очевидно уже тогда: моя мать не боролась с отцом, а отец не боролся с Шоном. Отец никогда не обещал помочь мне или Одри. Мама солгала.
