Высвечивается «Папа», а Белый усмехается и перехватывает гаджет.
Подносит тот к уху, не сводит глаз с малышки и отвечает:
– Чего за паника, Мухтар Маратович?
– Люди говорят, ты там кипишуешь, – настороженно говорит Варгинов, – Шороху в клинике навел. Чего там? Все в порядке?
– Да как сказать, – подмигивает Белый своей девочке и откидывается в кресле, – ты, Мухтар Маратович, как внуков делить будешь?
– Внуков? – уточняет Варгинов.
– Прикинь, – уже громче смеется Белый, – у нас двойня! Два малых сразу!
Надия морщится от громкого, оглушительного ликования.
И смеется. А Феде хочется кричать на весь мир о том, что у него, мать его, сразу двойня!
У них с Надией, два малыша. Сразу два!
– Прям джек-пот, Федя, – подозрительно сипло говорит Варгинов, – все, дуйте к нам. Ждем!
Белый, все еще улыбаясь, возвращает телефон своей девочке.
– Значит, ты действительно рад, – уже даже не спрашивает, а утверждает Надия, посмеиваясь.
Белый кивает, еще раз, и еще. И улыбается.
***
У меня опять бессонница. Я осторожно поднимаюсь с постели и выхожу из спальни.
Федя спит. Знаю, что он вернулся домой глубокой ночью. Потому стараюсь не шуметь, чтобы дать мужу хоть немного выспаться.
Иду на кухню. Хочется выпить теплого травяного чая, и я включаю чайник. Пока жду, тянусь за чашкой к верхней полке.
Негромко охаю и накрываю ладонью живот.
Причина моей бессонницы – очень приятная и позитивная. Наши с Федей дети те еще бандиты. И стоит мне немного поволноваться, как они четко чувствуют мои эмоции.
Вот и сейчас.
Пусть я не сознаюсь, что волнуюсь, когда остаюсь в доме одна, но малыши все чувствуют. Впрочем, Федя тоже это знает. Потому старается приезжать домой каждую ночь, даже если по работе он должен быть на другом конце страны. На моей памяти всего дважды за последние месяцы Федя не ночевал со мной.
Слышу шаги из коридора. Не оборачиваюсь. Улыбаюсь. И в следующую секунду меня со спины обнимают крепкие руки мужа.
Ладони накрывают мой живот, а плеча касается колючий подбородок. Откидываюсь назад, прикрываю глаза.
Мне так хорошо и спокойно в руках моего Феди, что на земле просто нет другого места, где я хотела бы находиться сейчас, завтра, всегда.
– Буянят? – вздыхает любимый, а я негромко охаю, когда чувствую очередной толчок крохотной ручки или ножки.
Федя ловит этот привет от наших сорванцов своей большой ладонью.
– А в угол? Почему не спим? Маме спать не даем! – возмущается мой Белый строгим, немного хриплым после сна голосом.
Я улыбаюсь.
