Все начинается с того момента, как мать возвращается из районной больницы. Вся в слезах, а после сутки не встает с постели.
Сначала Федя не понимает, что происходит и почему между родителями постоянно вспыхивают ссоры. На тот момент Белому едва исполняется четырнадцать, но ростом и комплекцией Федя вымахивает гораздо выше и крупнее бати, а все свободное время Белый торчит в школьном спортзале, либо тягает «железо» с пацанами.
А на следующее утро, после возвращения матери, Белый слышит пьяный голос отца:
– Весь в папашу! Такой же.
..‚ – отец замолкает и смотрит уже на мать, – а мне родить не можешь! Опять выкидыш! Мало я тебя ремнем...
Федя удивлен, потому что свято верит в то, что Лев Белявский – его отец. Или батя просто пьян, потому и говорит всякую ерунду?
– Не при сыне, Лев, – качает головой мама, она все еще немного бледна, а Белый хмурится.
– Он мне не сын! – звереет отец, швыряет на пол почти пустую бутылку из-под водки, следом летит и закуска. – Шалава!
Белый успевает заслонить мать прежде, чем до нее добирается батя.
Действует скорее на инстинктах. Просто отражает удар и уже с опозданием понимает, что батя слишком пьян, чтобы удержать равновесие и устоять на ногах. И как назло, наступает на остатки, слетевшие со стола, и поскальзывается.
Мать кричит в голос, а Федя смотрит на все, словно в ступоре.
Кровавая дорожка тянется от угла стола до пола. Отец оседает и заваливается набок.
– Вызывай милицию, – глухо обращается Федя к матери, а та трясет головой.
Милиция появляется сама.
Давний друг отца – участковый, как раз наведывается в гости и видит всю картинку.
Белый не уходит от ответа. Все рассказывает, как есть. Отцовский друг бросает тонкие намеки на то, что не помешало бы денежное вознаграждение. Но Федя только психует и со всей дури впечатывает кулак в челюсть участкового.
А после события стремительно закручиваются так, что Федя приходит в себя уже в колонии. И начинается совсем другая жизнь, о которой Белый и подавно не собирается рассказывать любимой.
Он смотрит на свою девочку.
Наверное, он не может любить ее сильнее, чем сейчас, в эту секунду. Она плачет за него, негромко всхлипывает. А Феде хочется стереть эти слезы, вытравить грусть из глаз.
– Ну, ты чего, да нормально все, – утешает он свою девочку.
– А ты не спрашивал у мамы... Не знаешь, кто твой отец? – вздыхает Надия.
– Говорила уже после, когда я вернулся, – кивает Белый, а руками поглаживает любимую по волосам, – вроде, был у нее жених. В армию ушел и погиб.
