Федя понимает, какие счастье держит в руках. Ведь его малышка – совсем еще девчонка, и он не ждет от нее инициативы. Но она удивляет его, пусть на нежных щеках виден яркий румянец смущения.
– Феденька, я..., – говорит она несмело, прикусив губу.
Он ловит ее взгляд, направленный на вздыбленный член. Пожалуй, это у Феди впервые, когда он и сам слегка смущается.
– Совсем не знаю… как..., – договаривает малышка, а Федя молчит.
Ему кажется, если откроет рот, то из него понесутся сплошные маты. Ибо связно думать он просто не может.
Белый перехватывает тонкие пальцы, расправляет их, целует, прижимает их к своей груди и ведет ниже. Тормозит, когда нежная ладошка накрывает торчащий колом член."
"Со стоном выдыхает, потому что пальчики тут же размазывают проступившую смазку по головке.
Свободной рукой Федя ныряет в волосы на затылке своей девочки. Тянет слегка, заставляя ее смотреть в его глаза.
Он кайфует от того, насколько она податлива, смущена и совсем не скрывает своего желания. Она хочет его. Федя это видит по туману во взоре, по приоткрытым губам, по острым соскам, натянувшим ткань майки.
По тому, как девочка нетерпеливо и неосознанно елозит бедрами, сидя верхом на нем.
– Запомни одну простую вещь, родная, – шепчет он хрипло, не мигая, глядя в ее удивительные волшебные глаза: – тебе можно все, что захочешь. Всегда.
Надия торопливо кивает, а Федю прошибает судорога удовольствия, потому что пальцы малышки вдруг приходя в движение. Сначала несмело и медленно они гладят его по всей длине, а потом берут член в кольцо у основания.
И опять возвращаются выше, ласкают головку, смазывая капли.
Федя срывается, набрасывается на нежные губы, сминает их, целуя. Белого рвет в клочья, потому что тело стремится подмять любимую, присвоить, заклеймить своим запахом.
– Нравится? – тихонько уточняет Надия, а Федя со стоном откидывает голову на подушки.
– Я кончу сейчас к херам, – шипит он, а малышка негромко хихикает.
Федя приглушенно ругается, пытается заставить себя ослабить хватку, выпутать кулак, на который успел намотать пряди темных волос.
Он и от этого шелка кайфует. От запаха ее. От звука дыхания. От нее самой.
Белый рвано дышит, замирает, задыхается.
Его девочка приподнимается, смотрит в его глаза. Он чувствует, как член упирается во влажные и горячие складочки.
Очень медленно, с протяжным стоном, малышка опускается на него. Тугой и тесный вход плотно обхватывает член, а Федя не может даже моргнуть.
Он тонет в ее удивлении, в ее жажде, в ее желании.
