Длинные волосы рассыпаются по хрупким плечам, когда Надия торопливо стягивает с себя футболку.
Его руки тут же ложатся на аккуратную грудь поверх майки, ведут ниже, пальцы смыкаются на узкой талии. Надия по-прежнему очень худенькая, но Федя подмечает что на любимом теле уже нет той болезненной худобы, что была прежде.
Все же пироги и стряпня матушки творят чудеса. Аппетит Надии в доме Белявских стоит на первом месте. Впрочем, все в этом доме завязано на девочке Белого.
– Помнишь, ты мне обещал кое-что, Феденька? – выдыхает она, облизывая юрким язычком розовые губы.
А у Белого – как пулей в висок. Прошивает до дрожи и пелены перед глазами.
Белый никогда не дает тех обещаний, что не готов выполнить. Но сейчас все еще сомневается, насколько девочка здорова, выдержит ли его напор. Четыре дня проходит со дня их полноценного контакта. И пусть Белый не отказывает себе, ласкает малышку, гладит, целует везде, где и когда хочет, а тело все равно дает сбой. Сейчас член пульсирует и требует оказаться в тесном лоне.
– Помню, – кивает Федя.
Приходится притормозить, придержать любимую. Ведь Надия ерзает на нем, распаляя еще больше.
Ладонями он удерживает ее за бедра. Но не учитывает одного: контроля уже нет, он рассыпается, сталкиваясь с желанием в карем взоре.
Белый судорожно втягивает носом воздух, когда малышка склоняется над ним, опутывает темным покрывалом волос, обжигает его щеку своим дыханием.
– Я уже здорова, Феденька, – шепчет она ему на ухо, задевая сладкими губами.
Она вся сладкая, он это уже знает.
Но сейчас ему жизненно необходимо вновь изучить ее, поцеловать, приласкать до вскриков, до дрожи, а потом уже... потом как получится.
Но планы Белого летят к чертям, когда тонкие пальчики Надии ложатся на ремень его джинсов.
Всего на секунду Федя зажмуривается, пытается собрать хоть крупицы самообладания.
Тщетно. Малышка уже ведет теплыми ладонями по его животу, дразнит, скользит вверх, под одежду, щекоча.
Член врезается в ткань до боли. Федя негромко рычит, матерясь. Надия улыбается.
Смотрит на него с хитринкой вперемешку со смущением.
– Ох, нет, родная, не сейчас, – с трудом бормочет Белый, но девочка его не слушает.
Он чувствует ее тонкие пальчики на своей груди. Чувствует, как они скользят ниже, к животу. Ему хватает секунды, чтобы избавить Надию от одежды. В солнечном свете, льющимся из окна, его девочка особенно красива.
Белый вновь матерится. Его прошибает электрическим разрядом под звук расстегивающейся молнии на штанах.
