Обещают ремонт сделать, но денег пока не выделили, – старик рассказывает, махая руками по сторонам.
Дождь стихает. Редкие капли падают на лицо, но я снимаю капюшон. Куртка промокла насквозь. В носу начинает чесаться. Кажется, еще часок под дождем, и я простыну.
– Ну вот, почти пришли, – сообщает новый знакомый, – а вон там у нас речка. Сейчас не видно, но места здесь красивые.
– Живописные, – соглашаюсь я, хотя ни черта не видно, и чуть громче добавляю: – Воздух у вас тут чистый. Машин нет.
– Ну как нет, – хмыкает старик, – есть машины.
Даже один джип. Крутой такой. Иностранный. Эх, мне б такой. Я б тебя, малая, до самого центра подбросил.
– И на том спасибо, – негромко смеюсь я и все же чихаю.
– Будь здорова, – говорит мой провожатый, – простыла что ль? Непорядок.
Развожу руками. И такое бывает.
Глава 7
Домик, куда привел меня сторож, небольшой, одноэтажный. На крыльце нас встречает старушка в цветастом платке.
– Самогона не дам! – предупреждает она.
– Та ты что, Никитична! Я ж завязал, – возмущается старик, – я к тебе вот, постояльца привел.
Девочка поезда перепутала. Примешь до завтра?
– Деньги-то есть у девочки твоей? – прищуривается старушка, а я настороженно киваю.
– Как звать тебя? Тощая-то какая. Одни глазюки. Не помрешь до утра-то?
– Постараюсь, – обещаю я вполне искренне и добавляю: – Надия.
– Ну проходи, Надя, – распахивает двери хозяйка, – чаем тебя напою. Но за доплату.
– Как скажете, – соглашаюсь я.
В домике чисто и прибрано. Все на своих местах. У окна стол с самым настоящим самоваром.
– Переодеться есть во что? Промокла вся, – ворчит старушка, а я вновь киваю. – Имя какое чудное у тебя. Не запомню. Надеждой буду звать.
Я не возражаю. Уже завтра я уеду из этой деревеньки. И вряд ли когда-нибудь встречу добродушную, но предприимчивую старушку.
Пальцы у меня ледяные. Не слушаются. Но с курткой я справляюсь. Вешаю ее на спинку стула.
– Садись, – кивает старушка и ставит передо мной чай.
С удовольствием обхватываю чашку руками. Руки начинает покалывать.
Я согреваюсь.
Но вместе с теплом по телу крадется слабость. Мне уже не холодно, а очень жарко.
Полной грудью втягиваю аромат горячего чая. В нем какие-то приятные травы
Пытаюсь спросить у старушки, что это за чай. Но ничего не выходит. В голове гудит. Комната кружится перед глазами.
Слышу причитания старушки, что верить обещаниям молодежи нельзя.
А после ничего. Сплошная темнота. Но мне кажется, что меня держат крепкие руки. Эти руки нельзя не узнать. И голос.
