– Дай мне свой телефон, – он говорит, вжимаясь ртом в мои волосы на макушке.
Руки Федора стальным обручем обнимают меня. Сдавливают. Но мне не больно. Мне необходимо чувствовать его силу. Его присутствие рядом. Я хочу понимать, что не сплю.
Послушно диктую номер.
– Запомнил? – тихо, едва шевеля губами, спрашиваю я.
Он просто кивает.
Понимаю, что мне нужно бежать. Мама ждет. И если я не выйду сейчас, то силами мамы будут организованы поиски глобального масштаба.
Белый словно слышит мои мысли. На миг стискивает мои плечи до хруста.
Жадный вдох.
Мужские руки разжимаются, выпуская меня и плена.
Мне становится холодно. На улице больше тридцати по Цельсию, а меня бьет озноб.
Безумие какое-то. Но оно заканчивается, стоит мне сделать шаг из подсобки.
Я выхожу из здания заправочной станции одна, в руке пакет с ледяной водой. Мама ждет меня, припарковав машину чуть в стороне от въезда.
На нетвердых ногах подхожу к кабриолету. Вижу, как мимо очень медленно проезжает черный внедорожник.
Водитель не смотрит в нашу сторону. Но я замечаю, как напряжены мужские плечи, как рука крепко сжимает рулевое колесо.
– Надо же..., – задумчиво говорит мама, а я вскидываю на нее взгляд.
Что ей сказать? Мама ведь должна понять.
– Белый? – продолжает мамочка, а я понимаю, что не могу скрыть эмоции.
Все написано на моем лице. Пытаюсь сдержать эмоции. Но глупая улыбка лезет на лицо.
Слышу громкий сигнал клаксона.
Распахнув глаза в удивлении, понимаю, что мама несколько раз очень настойчиво сигналит проехавшей мимо машине.
С ужасом наблюдаю за тем, как внедорожник тормозит. Дверь распахивается. Водитель легко выходит из салона.
– Сюзанна Эдуардовна, – кивает Федор в привычной ему манере, руки он убирает в карманы шорт. Ноя вижу, как от напряжения вздуваются вены.
Понимаю, что прежде я видела Белого исключительно с длинными рукавами. В пиджаке, в рубашках. И мой взор прикипает к смуглым предплечьям, покрытым золотистыми волосками.
Трудом отрываю взгляд от мужских рук, скольжу выше, по широкой груди, шее, подбородку.
Упираюсь в темные омуты.
Я жду, когда Белый посмотрит на меня. Если поздоровается, значит укажет на то, что мы не столкнулись там, внутри заправки.
Но Федор молчит. Смотрит на мою маму нечитаемым взором. Холодным. Подчеркнуто вежливым. Лишенным эмоции.
Начинаю думать, что страдаю галлюцинациями. Прямо сейчас, передо мной, стоит прежний Федор Львович, с которым у меня ничего общего.
