Жилье Белый приобретает сравнительно недавно, а потому все здесь не обжито, пусть хата и упакована под ключ.
Белый легко сбегает по лестнице, доходит до парковки, садится в тачку. Движок внедорожника привычно урчит, как котенок, успокаивая.
Нет, ни хрена. Покой Белому уже даже не снится. Он и спать толком перестал. Месяца два, точно. С того дня, как... Да и похрен! Похрен на все!
Дорога до универа девчонки занимает десять минут. Белый это четко знает. Маршрут знаком вплоть до сантиметров.
Федор хмурится.
Какого хрена она делает здесь поздним вечером?
Под ребрами щемит. Надо бросать курить.
Хотя нет, тут другое. И это уже не бросить. Не вырвать из мыслей.
Белый легко взбегает по лестнице. Рывком распахивает дверь здания.
Вахтер и охранник смотрят на него настороженно.
Федор безошибочно называет имя и группу студентки. Фамилию куратора. Кабинет.
Он все знает о ней, где учится, где живет, где завтракает и ужинает.
– Да вроде нет там никого, – удивленно пожимает плечами вахтер.
– Проверим? – давит взглядом Белый, усмехается.
Ну же, возрази. Дай повод. Федя с удовольствием все объяснит и разложит по полочкам. И пушка не пригодится. Так, кулаков хватит.
– Да, конечно, – кивает вахтер, – Михалыч, проводи.
Белый идет вперед. Дорогу знает. Поднимается по лестнице на третий этаж.
Приоткрытая дверь аудитории настораживает. Федор расстегивает пиджак. Так удобнее. В случае чего, ствол под рукой.
Из кабинета доносятся приглушенные голоса. Мужской настойчивый.
И ее – дрогнувший, неуверенный... испуганный?
Нутро Белого топит яростью и звериной злобой. Кто посмел, сука?!
Рывком распахивает дверь. Молча скользит тяжелым взглядом по лицам. Спотыкается. Глаза в глаза.
Кулак сжимается до хруста. Белый видит облегчение во взоре девочки. Видит, как с силой она прижимает папку к груди. Как пальцы вцепились в рюкзак на коленях.
Перепугали его девочку.
– Полина Владиславовна велела забрать, – спокойно говорит он, но голос звучит жестко.
Девочка кивает, подскакивает на ноги.
– Д-до свидания, Олег Петрович, – лопочет она и пулей вылетает из кабинета.
В последнее мгновение Белый ловит ее за локоть. Всовывает ключ от тачки в ледяные пальцы.
Прикосновение обжигает. Но оно нужно Белому. Чтобы не сорваться. Потому что вон тот урод, что сидит на стуле прямо, уже, считай, труп.
– Не нужно, – шепчет испуганно, хватает его пальцы, будто пытается удержать, потянуть за собой.
Белый трясет головой.
