– Ну это же хорошо, – Слава пожимает плечами, – ее вылечат. Там, наверное, сосны кругом, против астмы хорошо помогает.
Мурат кривит рот, хочет ответить, мол, какие, к черту, сосны? Отец ее быстрее в гроб загонит, чем вылечит. В этот момент Толик спрашивает:
– А с сестрой как тогда?
Мурат молчит. Ему не нравится эта гнетущая атмосфера, словно два-три слова, и все – хоть собак спускай. Со Славой он, может, и ругался по первости, но на сегодняшний день границы расставлены четко, и каждый обязан их соблюдать.
Во всяком случае, на это остается надеяться. Мурат садится на место с мыслью, что в последнее время его нервы совсем ни к черту. Слава ведь ничего плохого не имел в виду.
Тот, точно в попытке усугубить ситуацию еще сильнее, вдруг добавляет что-то совершенно неуместное:
– Все нормально же, нечего переживать. Может, ей действительно так лучше будет, здесь ведь пыль кругом, а в санатории воздух наверняка хороший и врачей полно. Может, зря ты так на отца бычишься?"
"У Мурата от злости все перед глазами багровеет.
Толик, почувствовав, что дело уже пахнет жареным, спешит сгладить ситуацию.
– Замнем, окей? – Он в предостерегающем жесте касается плеча Славы.
Тот мгновенно вспыхивает и оскорбленно стряхивает его руку.
– Да что ты со мной как с дурачком каким-то! Что я, не понимаю, что ли, о чем речь?
Границы, которые так долго и с вниманием друг к другу выстраивались, обваливаются, потому что Слава впервые так открыто пренебрегает Муратом, впервые позволяет себе упрекать его, словно и не друзья они, словно не они пережили столько дерьма вместе, словно не спасали друг друга никогда и никогда друг другом не дорожили.
– А что ты понимаешь, а? – Явно не Мурата, явно не его жизнь и не его проблемы. – Зря на отца бычусь, говоришь? Сосны хорошо при астме помогают? Отец весной хотел лишить маму родительских прав и забрать сестру, а ты говоришь, что понимаешь, о чем речь. По-хорошему, лучше закройся.
У Славы на лице играют желваки.
У Толи на лице читается испуг и готовность растащить их обоих, если дело перерастет в драку. Он аккуратно попытается привести в чувство хоть одного, но тут Слава сжимает кулаки на коленях и встает в полный рост, чтобы быть выше Мурата, пока говорит:
– Я вижу, что ты вконец сдаешь! По углам шкеришься от нас, курить стал по-страшному. А на выпускном себя видел вообще? Ты же убухался в говнину! Такими темпами от тебя ничего не останется до следующего лета.
