Тяжело сглатываю, по-прежнему не дыша. Знаю, что опасно злоупотреблять нехваткой кислорода, и что в запасе у меня не больше трех минут, чтобы, наконец, получить свою дозу… Но сейчас меня куда больше волнует моя потребность узнать, какая на вкус Оливия Джонсон.
Глава 19
Оливия.
— Не слишком вульгарно? — раз в десятый спрашиваю я у мамы.
— Нет, тыковка. Ты очень красивая, — раз в десятый отвечает мама.
Когда вчера вечером я, закупившись в торговом центре, забежала к отцу в квартиру, то столкнулась в дверях с мамой.
Она прилетела дневным рейсом и не говорила мне. Хотела сделать мне сюрприз. И у нее получилось. Я была так счастлива, что, кажется, обнималась с ней минут тридцать без перерыва. Моя мама самый классный человек, которого я когда-либо встречала. Она добрая, смешная и невероятно милая. И сейчас ее слова звучат так искренне, что мне хочется ей поверить… но она ведь моя мама, а для любой матери, как известно, ее ребенок самый красивый.
Коротко выдыхаю и еще раз осматриваю себя в зеркало.
— Но.
.? — интересуюсь я, но мама прерывает меня на полуслове:
— Но не слишком вульгарная.
Мама смеется и встает позади меня, положив руки мне на плечи.
— Ливи, если хочешь, то мы можем быстро смотаться в какой-нибудь сэконд-хэнд и купить тебе там платье эпохи 30-х годов. Может, у них и панталоны под него найдутся.
Закатываю глаза.
— Я просто… Не хочу выглядеть… легкодоступной.
— Тыковка, — нежно произносит мама и обходит меня, остановившись прямо передо мной. Она кладет свои руки мне на щеки и снова повторяет: — Ты красивая.
Очень, очень и очень красивая. И совсем не выглядишь вульгарно. Слово скаута.
— Милая, ты же не была скаутом, — говорит вошедший в квартиру отец с бумажным пакетом, полным круассанов из местной кофейни. Он снимает куртку и подходит к маме, поцеловав ее в губы.
Знаю, что многим подросткам становится неловко, когда родители проявляют свои чувства у них на глазах. Но я точно не вхожу в их число. Мне безумно нравится наблюдать, с каким трепетом они до сих пор относятся друг к другу.
— Вот так значит, да? Взял и сдал меня нашей дочери!
Папа усмехается и подходит ко мне.
— Выглядишь просто роскошно, Оливка.
— Правда? — неуверенно интересуюсь я.
— Правда, — папа целует меня в макушку, прижимая к себе. — Круассанчик?
— Нет, мне уже пора бежать.
— Остин не заедет за тобой?"
"Остин настаивал на том, чтобы встретить меня, но я попросила у него дать мне немного личного пространства. И он, как типичный англичанин, дал его мне.
